Пушкин и Романовы. Великие династии в зеркале эпох - Лариса Андреевна Черкашина

«Вчера вечер у Катерины Андреевны… Говорили много о Павле I-м – романтическом нашем Императоре».

Император Павел I

Увлекшись идеей возрождения рыцарства, император Павел стал её истовым приверженцем. И полный тайн и романтики рыцарский этикет возвёл столь высоко, что причуды монарха не могли не вызвать глухого ропота придворных. И, конечно же, недовольства Православной церкви.

Великолепные мантии с белым мальтийским крестом, шляпы с плюмажем, посвящение в рыцари ударом шпаги по плечу – весь этот средневековый церемониал чрезвычайно нравился Павлу. И новый Михайловский замок, что спешно возводили в Петербурге по велению императора, напоминал рыцарский. Но ни мощные крепостные стены неприступного замка, ни глубокий ров вкруг него не смогли спасти Павла от неминуемой гибели: в ночь с 11 на 12 марта 1801 года император, отказавшийся подписать отречение от престола, был убит в спальне заговорщиками. Вначале его пытались душить шарфом, затем массивной табакеркой нанесли удар в висок…

Трагическая смерть Павла будоражила воображение поэта. В пушкинских рукописях встречаются фамилии «потаённых» цареубийц – Зубова, Скарятина, Палена, Бологовского.

Из воспоминаний И.П. Липранди:

«Случилось, что мы обедали у Дмитрия Николаевича[6] ‹…› Вдруг, никак неожиданно, Пушкин, сидевший за столом возле Н.С. Алексеева, приподнявшись несколько, произнес: “Дмитрий Николаевич! Ваше здоровье”. – “Это за что?” – спросил генерал. “Сегодня 11 марта”, – отвечал полуосоловевший Пушкин.

Вдруг никому не пришло в голову, но генерал вспыхнул…»

Размышлял поэт и о ложном положении сыновей убитого монарха: ведь великие князья Александр и Константин Павловичи знали о заговоре против венценосного отца. В щекотливом положении не раз оказывался и сам Государь Николай I.

Из дневника Пушкина (8 марта 1834):

«Вчера был у Смирновой… Жуковский поймал недавно на бале у Фикельмон (куда я не явился, потому что все были в мундирах) цареубийцу Скарятина и заставил его рассказывать 11 марта… В эту минуту входит Государь с гр. Бенкендорфом и застаёт наставника своего сына, дружелюбно беседующего с убийцею его отца! Скарятин снял с себя шарф, прекративший жизнь Павла I-го. ‹…› Третьего дня обед у Австрийского посланника… Сидя втроём с посланником и его женою, разговорился я об 11-м марте. Недавно на бале у него был цареубийца Скарятин; Фикельмон не знал за ним этого греха. Он удивляется странностям нашего общества».

Записывает Пушкин и свидетельство поэта Ивана Дмитриева об участниках тех давних трагических событий: «Пален[7] заставил Муравьева писать конституцию – а между тем произошло дело 11 марта. ‹…› План был начертан Рибасом[8] и Паниным. Первый отстал, раскаясь и будучи осыпан милостями Павла» («Table talk». Разговоры).

Особо любил Пушкин рассказы старой кавалерственной дамы Наталии Кирилловны Загряжской, дальней тётушки жены. И свидетельницы многих царствований.

«Я встретилась с ним (графом Алексеем Орловым. – Л. Ч.) в Дрездене, в загородном саду. Он сел подле меня на лавочке. Мы разговорились о Павле I. “Что за урод? Как это его терпят?” – “Ах, батюшка, да что ж ты прикажешь делать? ведь не задушить же его?” – “А почему ж нет, матушка?” – “Как! и ты согласился бы, чтобы дочь твоя Анна Алексеевна вмешалась в это дело?” – “Не только согласился бы, а был бы очень тому рад”. Вот каков был человек!» («Table talk». Разговоры).

В январе 1835-го поэту довелось участвовать в придворном «приватном маскараде» – гостям надлежало явиться на бал в костюмах эпохи Павла I, – казавшейся тогда давней и безобидной, почти маскарадной. Но в пушкинских заметках о русской истории XVIII века есть весьма резкое утверждение: «Царствование Павла доказывает одно: что и в просвещённые времена могут родиться Калигулы».

…Когда в мартовский день 1801 года подданным объявили о кончине Государя от «апоплексического удара», ироничный Талейран заметил, что русским следует придумать «другую болезнь для объяснения смерти своих императоров». В огромной Российской империи искренне скорбела о гибели Павла, пожалуй, лишь его супруга, вдовствующая императрица Мария Фёдоровна.

Павел I, самый загадочный русский самодержец, похоронен в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга.

Император Павел I (Из собрания барона Э. Фальц-Фейна)

Постскриптум

Давний «мальтийский след», проложенный императором Павлом, впечатался не только в российскую историю, остался он и в семейной летописи поэта.

Дети Пушкина, Александр, Григорий и Наталия, крещены в церкви Рождества Св. Иоанна Предтечи, что на Каменном острове, прежде принадлежавшей Мальтийскому ордену.

Минут годы, и на генеральском мундире Александра Александровича Пушкина среди боевых орденов воссияет Мальтийский крест – юбилейный пажеский знак, которым он очень дорожил.

А вот младшему сыну генерала Пушкина, Николаю Александровичу, доведется побывать и на самой Мальте!

…В мальтийской столице Ла-Валетта, где под патронажем президента праздновалась «Пушкинская неделя» (тогда же увидел свет томик стихов русского гения на мальтийском языке!), меня ждал необычный подарок. На праздничном вечере в президентском дворце ко мне подошел незнакомец, представился: Джозеф Винценти, приор Мальтийского ордена, точнее, его православной ветви, опекаемой Патриархом и главой Дома Романовых. И вручил мне письмо… Пушкина!

Нет, не самого поэта, – его родного внука Николая Александровича. Покинув революционную Россию, он долгие годы, вплоть до кончины, жил в Брюсселе. А осенью 1962 года оказался на Мальте. Именно отсюда адресовано его послание профессору Харрисону Смиту. Внук поэта делится с ним размышлениями о правах и привилегиях российского дворянства, истории ордена и деяниях Павла I, судьбах его августейших потомков Романовых, волею рока ставших эмигрантами. Послание длинное и обстоятельное; в конце его подпись – Пушкин, удивительно напоминающая знакомый росчерк поэта…

Внук поэта Николай Пушкин. Начало 1890-х гг. Фотография. (Публикуется впервые)

Протянувшаяся из Ла-Валетты в столицу Бельгийского королевства нить не прервалась: в Брюсселе ныне здравствует последний носитель фамилии русского гения – Александр Александрович Пушкин. От деда Николая Александровича унаследовавший не только фамилию, но и любовь к генеалогии, праправнук поэта стал главой Союза русских дворян в Бельгии. И ещё одной весьма почётной и необычной обязанностью облечён Александр Пушкин: он – заместитель председателя Союза потомков командоров и наследственных рыцарей Великого Российского Приорства ордена Св. Иоанна Иерусалимского!

…Кто бы мог предсказать, что через века наследники самого романтического императора породнятся с потомками самого романтического русского поэта?!

Николай Александрович Пушкин, офицер Белой армии. Конец 1910-х гг. Фотография

Не столь давнее событие, свидетельницей которого мне довелось стать. В октябре 1991-го праздновался юбилей Царскосельского лицея. Вместе с потомками поэта из