Йоко Оно. Полная биография - Дэвид Шефф

В инструкциях к «Воде» (1964) говорилось: «Собери отражение луны на воде ведром. Продолжай это делать, пока луна не исчезнет с поверхности воды». Если вы понаблюдаете за тем, как люди размышляют над инструкцией к этому перформансу, то поймете, насколько все соответствует замыслу Йоко. Выражение их лиц меняется по мере того, как они погружаются в размышления. Это неизбежно вызывает у них улыбку. Эта улыбка – гениальная часть инструкций Йоко.

В 1965 году она создала «Автопортрет» – зеркало в конверте из плотной бумаги. Когда вы открывали конверт, то доставали зеркало и видели свое отражение. Это был автопортрет не художника, а ваш. «Автопортрет» позднее трансформировался в «Коробку улыбок» – в 1971 году Йоко придумала маленькие пластиковые коробочки с надписью: «Коробка улыбок». Открыв такую коробочку, вы обнаруживали внутри зеркало. Увидев свое отражение, вы понимали, что в коробке была ваша улыбка. Вы и были завершающим штрихом в этом перформансе.

Ранней весной 1961 года Йоко получила звонок от друга, который сообщил ей, что человек, посещавший одно из ее мероприятий в лофте, планирует открыть похожую галерею. Этот же друг сказал, что все художники, которые выставлялись в лофте, переезжают в новое место.

Как и на многих творческих людей ее круга, на Джорджа Мачюнаса из Каунаса, Литва, глубокое влияние оказали лекции Кейджа по экспериментальной композиции в Новой школе. Подобно им, Джордж увлекался дадаизмом и восточной философией, особенно дзен-буддизмом. На лекциях Кейджа он познакомился с Ла Монте Янгом. Янг ввел Мачюнаса в авангардную тусовку и рассказал ему о «Лофте». Мачюнас посетил это место.

После посещения лофта Мачюнас загорелся идеей создать собственное выставочное и перформанс-пространство. Он арендовал помещение на верхнем этаже по адресу Мэдисон-авеню, 925, и назвал его AG Gallery. Здесь он начал проводить выставки и мероприятия, в том числе для художников, которые также выставлялись в лофте Йоко.

Йоко была обеспокоена тем, что кто-то украл ее идею, пока Мачюнас не позвонил ей и не пригласил в гости. Он ей понравился, и она была в восторге, когда он сказал, что планирует устроить для нее персональную выставку.

Йоко трудилась не покладая рук. Ее план заключался в том, чтобы представить два вида работ. В задней части галереи она создала абстрактные каллиграфические рисунки тушью. Остальная часть была заполнена картинами с инструкциями. Среди этих работ была «Капля воды», которая представляла собой бутылку с водой, подвешенную вверх дном. Вода капала через маленькую дырочку, проделанную булавкой, и падала на холст. В AG Gallery не было электричества (его отключили, потому что не был оплачен счет), но, как позже сказала Йоко, это «на самом деле пошло мне на пользу» при создании другой работы – «Живописи тенями». Холсты были развешаны рядом с окном. «Солнечный свет, льющийся через окна галереи, отбрасывал тени на полотна, создавая красивые естественные изменения в течение дня», – объяснила Йоко.

Йоко и Мачюнас создали рекламный флаер для выставки, и слухи о мероприятии быстро распространились в их творческом кругу. Выставка открылась 16 июля 1961 года и продлилась две недели.

Она стала значимым событием в карьере Йоко, несмотря на то что ее посетило не так много людей. Среди тех, кто пришел, был и Кейдж. Также на выставке побывал художник Исаму Ногути. Он наступил на картину «Картина, на которую можно наступить» своими «элегантными сандалиями».

Хотя плохая посещаемость выставки разочаровала, Йоко и Мачюнас все равно посчитали ее успешной. Это была последняя выставка в AG Gallery: у Мачюнаса закончились деньги, и он закрыл галерею, но не пал духом. Он сразу же переключился на новую навязчивую идею.

Мачюнас определил Кейджа и других творческих личностей из этого круга, включая Йоко и Тоси, как часть творческого движения. Их объединяли нетрадиционные подходы к искусству и нежелание ограничиваться одной областью. Как и Йоко, многие из них сочетали в своих работах живопись, музыку, перформансы, танцы, поэзию, кино, скульптуру и фотографию. Вместо отдельных объектов они создавали целые события, призванные заинтересовать аудиторию разными способами.

Мачюнас был убежден, что эти творческие люди должны объединиться в сообщества по примеру европейских творческих объединений. Он решил дать движению название и обратился за советом к Йоко, но она отказалась. Для нее «движение» было противоположностью искусству, которое освободилось от прошлого – от движений.

Но Мачюнас был настроен решительно. Однажды он пришел к Йоко с огромным словарем в руках. Открыв его, он с воодушевлением указал на слово «флюксус». «У этого слова было много значений, но он выбрал то, что означало „поток“, – вспоминала Йоко. – „Как смыв в туалете! – рассмеялся он, решив, что это подходящее название для их движения. – Вот оно, название!“ – воскликнул он. Я лишь мысленно пожала плечами».

Вдохновленный манифестом дадаизма, написанным Тристином Тцара, Мачюнас написал манифест для Флюксуса. Миссия движения: «Очистим мир от буржуазной заразы, „интеллектуального“, профессионального и материального искусства. Очистим мир от мертвого искусства, имитации, абстрактного искусства, иллюзионистского искусства, математического искусства. Очистим мир от Европанизма! Флюксус будет способствовать революции в искусстве. Пропагандируйте живое искусство, антиискусство, пропагандируйте антиискусственную реальность, чтобы быть понятными для всех, не только для критиков, любителей и профессионалов».

Йоко не была единственной, кто не стремился присоединиться к движению Мачюнаса. Ни один художник не поставил свою подпись под манифестом. Но, несмотря на свое двойственное отношение к участию в движении, Йоко была погружена в мир Флюксуса, который переосмысливал искусство. Александра Манро, куратор и искусствовед, сказала: «Вы не представляете, насколько смелой была идея творить таким образом… В 1960‐х годах существовали четкие рамки, определявшие, что такое искусство, и это были картины в галерее Лео Кастелли. Все, что предлагал Флюксус, было обрывочным, эфемерным жестом. Это был лишь перформанс, который не должен был длиться вечно».

Йоко и другие художники, которые были частью движения Флюксус или находились на периферии, посещали мероприятия друг друга, сотрудничали и поддерживали друг друга. Они создавали своего рода семью из художников и интеллектуалов. Однако даже среди них Йоко ощущала себя изолированной. Она понимала, что отдаляется от Тоси, и пришла к выводу, что им не следовало жениться. Как обычно, чтобы справиться с чувством одиночества и депрессии, она с головой ушла в работу.

24 ноября 1961 года Йоко провела свое первое крупное сольное мероприятие под названием «Работы Йоко Оно» в малом концертном зале Карнеги-холл, зале на 299 мест, куда она пригласила многих своих друзей, таких как Ла Монте Янг, Йонас Мекас, Джордж Брехт, Джексон Мак Лоу, чтобы участвовать в ее перформансах. Она также включила в программу