Жизнь Горбачева - Николай А. Андреев

«Мы сами сотворили свою судьбу, стали теми, кем стали, сполна воспользовавшись возможностями, открытыми страной перед гражданами», – писал М. С. в воспоминаниях.

Всё так. В советском обществе были возможности творить свою судьбу. Социальные лифты тогда работали исправно. Если человек талантлив, если профессионал, если специалист, то это ценилось. Другое дело, какой ценой. Директор одного гигантского металлургического гиганта признался мне в сердцах: «Двадцать четыре часа в сутки у меня уходит на борьбу с советским маразмом». Конечно, это преувеличение – 24 часа в сутки. Но система давила ищущих, творческих. Но и каждому выпадал шанс – вот парадокс! А на идеологию можно было плюнуть. То есть совершать некие ритуалы – Красные знамёна, социалистическое соревнование, ударные вахты, но и при этом делать дело. Вот, скажем, в педагогике было столько новаторов!

Не то в партийной среде. Тут по-другому надо было выделиться. В том числе и тем, что демонстрировал М. С. в Ставрополье: великая стройка, почин, ударники. Но стал бы он заметным, будь первым секретарём, скажем, Курганского обкома, или Читинского, или Липецкого? Даже если бы и придумал громкий почин, затеял бы великую стройку. Исключено. Пусть был бы и ярким, и дела бы в экономике области шли блестяще, но всё равно оставался бы на обочине. Да даже и из Ставрополя было бы трудно выдвинуться, если бы не курорт, описанный ещё Лермонтовым в «Герое нашего времени».

В стране было три места, где отдыхала партийная элита – Крым, Сочи и Кавказские Минеральные Воды.

И первый секретарь соответствующей партийной организации – Крымской, Краснодарской, Ставропольской – обязательно встречал высокопоставленное лицо из ЦК на аэродроме. Понятно, что не всякого цэковского работника, но, начиная с секретаря ЦК, обязательно. Встречал первый и некоторых заведующих отделом – если отдел среди ведущих. Во время отдыха первый мог быть приглашён важным лицом на разговор, но сам никогда не напрашивался.

М. С. потому и оказался на виду, что в его регион приезжал на отдых высший руководящий состав страны. Он коротко общался с Косыгиным, Андроповым, Сусловым, Кулаковым, Устиновым, Кириленко, да почти со всеми секретарями ЦК, когда те приезжали поправить здоровье на Минеральные Воды. Встречи проходили в непринуждённой обстановке – семьями, на природе, в красивейших местах предгорий Кавказа, в таинственных ущельях, в долинах горных рек. Там можно поохотиться, порыбачить. Управление делами ЦК возвело в крае комфортные дома.

Неформальные встречи – это возможность для М. С. установить, укрепить связи с правившей верхушкой. Умел он им понравиться. Вот, к примеру, Виктор Васильевич Гришин, будущий соперник М. С. за пост генсека, так отзовётся о нём: «Впервые я встретился с четой Горбачёвых на отдыхе в Железноводске в начале 70-х годов. Конечно, я знал, что существует первый секретарь Ставропольского крайкома КПСС Горбачёв, но лично с ним знаком не был. В то время он и его жена произвели на меня хорошее впечатление. Он был молод, энергичен, вёл себя раскованно, без лести и подобострастия, но в то же время был радушен и гостеприимен».

Полно фотографий, на которых зафиксировано, как Горбачёвы принимали в своих владениях того или иного члена Политбюро. М. С. держался с достоинством, но и так, чтобы человек из Москвы чувствовал: я, гость, на несколько ступенек выше хозяина. В глазах М. С. ни тени заискиванья, как равный – с Андроповым, Косыгиным, Черненко, Устиновым. А эти могущественные, суровые люди определяли Большую политику. От них зависело, кого передвинуть в столицу. Год за годом светлое впечатление о первом секретаре крайкома партии откладывается в памяти вождей.

Единственный из высшего руководства, с кем у М. С. не случалось контактов во время отдыха – с Брежневым. Причина проста: Леонид Ильич предпочитал отдыхать в Крыму.

Виталий Иванович Воротников отмечает: «Горбачёв был больше, чем я, вхож к высшему руководству – Кулакову, Суслову, Брежневу, и часто полунамеками подчеркивал свою информированность. Если делился какими-либо наблюдениями сугубо деликатного свойства, то даже критика в его устах оставалась лояльной. Во всяком случае, высказывался так, что это его ни к чему не обязывало: просто констатация, понимай как хочешь. При желании его мысль можно было трактовать по-разному, повернуть в любую сторону – и он бы не возражал. Но в нужный момент мог сделать ход назад».

И Воротников делает итоговый вывод: «Со временем эта гибкость, двусмысленность, изворотливость развились, заматерели в нём. Он отличался непревзойденным умением балансировать, когда вопрос стоял „или-или“, и был неподражаемо твёрдым, уверенным, убеждённым, когда в исходе дела и в том, на чью сторону выгодно стать, не было никакого сомнения».

Во время встреч с руководителем из Москвы рядом с М. С. всегда Р. М. Приветлива, мила, в разговоры взрослых тактично не вмешивается, но, не привлекая внимания, внимательно слушает. Впрочем, серьёзных разговоров при ней не вели, да и вообще в Минеральных Водах главное всё-таки отдых. На курорте властные люди от партийных и государственных забот старались отодвинуться.

Близость к вождям во время отдыха совсем не означает, что протекция обеспечена. Ни Медунову, первому секретарю Краснодарского крайкома, ни первому секретарю Крымского обкома не удалось сделать карьеру, несмотря на близость к высшему руководству, когда тот расслабляется в их регионе. Не тот у них характер. Они были подобострастны, льстивы, но этого недостаточно, чтобы показать свою весомость, значимость в глазах руководства. М. С. был другим. Первый секретарь Пятигорского горкома Распопов вспоминает: «Михаил Сергеевич удивительно контактный человек. Члены Политбюро, которые у нас отдыхали, к нему тянулись. В разговоре он мог перебить любого, пусть даже это будет Андропов или Устинов, свою мысль не боялся высказать, мог настоять, не согласиться. Он тактично-волевой. Вставит вопрос – и всегда к месту».

И не только М. С. при встречах с высокопоставленными отдыхающими решал хозяйственные проблемы. Всё тот же Распопов: «Приехал председатель Госплана Байбаков. Поужинали. „Сколько стоит ужин?“ – спрашивает Байбаков. „Пять миллионов, – говорю, – они очень нужны для городского строительства“. Выделил. Приехал министр коммунального хозяйства. Играем в биллиард. Кладу в лузу решающий шар – восемь уборочных машин для города получили. Трудно стало со сливочным маслом. Приезжает на отдых министр мясной и молочной промышленности. Играем в биллиард. Партия моя, а с ней и десять тонн масла».

У М. С. была своя игра, он клал решающие шары в другие лузы. Должность секретаря ЦК – вот приз за победу.

В общении в Минеральных Водах для М. С. две фигуры значимые – Косыгин, Андропов.

С