Надежда: Автобиография - Папа Римский Франциск

в своей речи перед Конгрессом Соединенных Штатов в сентябре 2015 г., подражать ненависти и насилию тиранов и убийц – лучший способ занять их место. Наш ответ должен быть ответом надежды и исцеления, мира и справедливости. Будем относиться к другим с той же страстью и состраданием, каких хотели бы для себя. Будем искать для других те же возможности, что ищем для себя. Будем помогать другим расти, как хотели бы, чтобы помогали нам. Словом, если хотим безопасности – обеспечим безопасность; хотим жизнь – дадим ее, хотим возможностей – предоставим их. Как мы поступаем с другими, так и время поступит с нами.

Мы должны заменить трусость оружия мужеством примирения.

У войны женское имя, но никогда не бывает женского лица. Нам нужен взгляд матерей, их смелость. И нужны зодчие, способные воплотить это осознание и ви́дение. Мы не можем допустить, чтобы новому Папе пришлось поливать то оливковое дерево еще 10 лет.

Я говорю людям из всех уголков мира, особенно молодым: не верьте тем, кто твердит, будто ничего нельзя изменить, будто борьба за мир – удел наивных простаков, «прекрасных душ». Не поддавайтесь тем, кто внушает, что жить в противостоянии с другими людьми и целыми народами или без них естественно. Те, кто так утверждает, притворяются сильными, но на самом деле слабы. Возможно, они выдают себя за мудрецов, но в действительности безумны. Порой это корыстные безумцы, которые плетут интриги и блюдут интересы, зачастую скрытые, тех, кто творит насилие и попирает мир ради наживы. За многими войнами, которые ведутся «за народ» или «за безопасность», стоят прежде всего жалкие личные дивиденды, в том числе политические. Не довольствуйтесь их удушливыми мечтами, запертыми в клетке и обреченными порождать новые кошмары, – мечтайте о большем. Война глупа, а мир умен, ибо он отражает и воплощает человеческую природу и естественные чаяния народов. Это сны наяву, при свете дня, сны, которые снятся всем вместе, всегда во множественном числе. Мы не отрицаем конфликты, не скрываем и не игнорируем их, не пытаемся маргинализировать, ибо знаем: это приведет к росту социальной несправедливости, возникновению недовольства и фрустрации как на индивидуальном, так и на коллективном уровне, что в конечном итоге может вылиться в насильственные действия.

Мы не путаем агрессора с жертвой и не отрицаем права на защиту. Мы со всей уверенностью утверждаем: война не бывает «неизбежной» и мир всегда возможен.

Мы ссылаемся на ius pacis[170] как на право каждого участвовать в разрешении конфликтов, «отвергая войну», – это указано и в Конституции Италии, страны, в которой я являюсь епископом.

Никакого нейтралитета. Мы выступаем за мир и знаем, что стены и оружие, направленное друг на друга, никогда не приведут к миру. Истинный и прочный мир – следствие экономики, которая не убивает, не порождает смерть, а строит справедливость, не капитулируя перед технократическими парадигмами и культом наживы любой ценой. Как сказал святой Павел, «что посеет человек, то и пожнет» (Гал. 6:7).

Любая война – это святотатство, ибо мир – дар Божий, но этот дар требует труда, чтобы его взращивать. Если наша цивилизация в настоящее время сеет смерть, разрушение, страх, несправедливость и отчаяние, значит, мы должны стать творцами перемен, которые утвердят права людей и народов, начиная со слабейших и отверженных, и созидать наш общий дом, иссушая в братстве колодцы ненависти. Похитителям будущего мы должны противопоставить убежденность в том, что будущее принадлежит только людям, связанным солидарностью, и братским народам, а единственная возможная власть – та, которая служит этому делу, ибо власть, не являющаяся служением, есть диктатура.

Война не просто театр лжи, хотя ложь всегда предшествует и сопутствует ей, а истина становится ее первой жертвой. Война сама по себе – ложь. Неслучайно великий русский писатель Лев Толстой в статье под названием «Патриотизм или мир» пишет: «Самое ужасное зло в мире есть лицемерие. Недаром Христос один только раз прогневался, и это было против лицемерия фарисеев»[171].

Истина в том, что будущее возможно только при условии реалистичного, разумного подхода и конкретных действий сеятелей мира и надежды.

– Вы уверены?

Мы подлетали к Икике – последней остановке в программе моего апостольского визита в Чили. Поездка выдалась непростой, но она была необходима. В самолете царила тишина. Я смотрел в иллюминатор сквозь облака на любимую землю, которой столь многим обязан, когда появился Карлос, чтобы по традиции поприветствовать экипаж. Мы познакомились накануне, в Сантьяго, на обратном пути из Темуко, столицы Араукании. Я решил встать, чтобы немного размять ноги, но стюард, немного смущаясь, попросил меня вернуться на место, так как начиналась посадка. Я взглянул на его бейдж и прочитал фамилию, которая показалась мне знакомой.

– Из какой части Италии ваши предки? – спросил я.

Карлос рассказал, что его дедушка с бабушкой были из Лигурии, как и мои по материнской линии.

– Значит, мы почти родственники, – сказал я, чтобы он не смущался.

Мы разговорились, в основном речь шла о Чили. Потом я попросил разрешения поздороваться с пилотами, зашел в кабину и благословил их.

На следующий день, во время фотосессии на очередном рейсе, ко мне подошел Карлос Чиуффарди с молодой женщиной по имени Паула, которую он хотел мне представить.

– Взяли с собой жену?

Он объяснил, что они познакомились 11 лет назад, когда Паула была старшей бортпроводницей на его рейсах. Она до сих пор работает в этой должности.

– Между нами говоря, она и дома главная, так ведь? – спросил я с улыбкой.

Карлос улыбнулся в ответ и кивнул.

– Именно поэтому все и работает, – пояснил он.

Они попросили благословения и рассказали мне свою историю. У них две дочки, ни одна из них не венчалась, были только гражданские регистрации. Ранним утром 27 февраля 2010 г. крыша церкви, где в тот день должно было состояться венчание, обрушилась из-за катастрофического землетрясения – сильнейшего в Южной Америке за последние полвека. Позже сейсмологи засвидетельствовали, что земная ось сдвинулась на восемь сантиметров. Тысячи домов, школ, храмов, больниц и общественных зданий были разрушены и не подлежали восстановлению. Церковь Паулы и Карлоса открылась только через год. Пока считали погибших, пропавших без вести и миллионы оставшихся без крова, почти половину региона объявили зоной бедствия, а в некоторых районах даже ввели комендантский час.

Я хорошо помнил ярость той стихии; отголоски подземных толчков докатились даже до Буэнос-Айреса за тысячи километров. После катастрофы стояла труднейшая задача по возвращению жизни в нормальное русло. Я выслушал пару и понял: если Дух привел их ко мне на этот самолет, значит, эта история должна получить счастливый финал.

– Хотите, чтобы я обвенчал вас прямо здесь и сейчас?

Они были