Надежда: Автобиография - Папа Римский Франциск

Я тоже совершаю ошибки. Одна из моих проблем – нетерпение. Мои промахи и неудачи часто были следствием недостатка терпения, потому что я не мог дождаться, пока определенные процессы принесут плоды, протекая естественным образом. Я знаю, что должен иметь это в виду и быть осторожнее. Ошибка – это опыт, который объединяет и учит. Ведь если никто перед Богом не может считать себя праведным (Рим. 2:1–11), то никто не может жить без уверенности в прощении, «потому что Бог больше сердца нашего…» (1Ин. 3:20). Нужно просить прощения. И уметь прощать. Нужно надеяться, потому что, каким бы ни было прошлое, история каждого из нас, начинающаяся сегодня, все еще пишется.

Именно поэтому после того, как в марте 2015 г. я провозгласил внеочередной Юбилейный год (с 8 декабря 2015-го по 20 ноября 2016-го), чтобы явить и встретить лик милосердия – центральную весть Евангелия для каждого человека во все времена, девять лет спустя пришло время нового Юбилея. Время дать людям опыт, пробуждающий в сердце надежду на спасение.

Если Милосердие – имя Бога, то Надежда – имя, которое Он дал нам. Имя, отвечающее нашей глубинной сути, истинной природе. Мы сотворены из жизни и для жизни, для отношений. Мы созданы из любви и для любви. Дорогие нам люди, которых мы любим, не исчезли во тьме – они ждут нас в свете и полноте этой любви. Мы все – возлюбленные дети, созданные для великих свершений и дерзновенных мечтаний.

Мы идем за руку с несгибаемой девочкой, чье имя носим в своих сердцах. Потому что Бог сотворил нас надеющимися.

Надежда – еще и веселая и остроумная девочка. Она знает, что юмор и улыбка – это закваска бытия, инструмент, помогающий преодолевать трудности и стойко переносить все невзгоды. Как метко выразился французский писатель Ромен Гари, «юмор говорит о человеческом достоинстве, утверждает превосходство человека над обстоятельствами»[179].

Родители с детства учили нас этому. В Аргентине были замечательные комики. Например, Нини Маршалл. В 1940 г. правительство запретило ей выступать на радио, а в 1943-м, с приходом к власти Педро Рамиреса, – сниматься в кино, чем фактически обрекло ее на творческое изгнание. Или Пепе Бионди, сын неаполитанских эмигрантов из квартала Барракас, получившего название от бараков[180], складов и скотобоен, которые с XVIII в. во множестве теснились по берегам реки Матанса. Он был выходцем из самых низов. Его отец решил эмигрировать в Буэнос-Айрес, поверив байкам о мощенных золотом улицах, а приехав, обнаружил, что они даже не асфальтированы, и, если хочешь есть, крутись как знаешь. С малых лет Пепе работал акробатом в цирке, и в семье стало одним ртом меньше. А потом прославился на всю Южную Америку благодаря различным шоу, кино и телевидению, покорив публику своим простодушным клоунским стилем. Помню и длинные очереди в кинотеатры на фильм «Маленький мир дона Камилло» (1952, реж. Жюльен Дювивье). Эта великолепная экранизация романа Джованнино Гуарески с Фернанделем и Джино Черви в главных ролях («Я так голоден, что съел бы и епископа») добралась до Буэнос-Айреса в мои детские годы.

Для всех нас воспитание чувства юмора, здоровой иронии, умения шутить считалось важным делом. В конце концов, Homo sapiens потому и разумен, что он еще и Homo ludens – человек играющий. Способность играть и рисковать необходима для развития ребенка, а во взрослом возрасте помогает сохранить целостность, которая составляет суть нашей человечности. Моя семья познала немало трудностей, страданий и слез, но даже в самые тяжелые времена улыбка и смех давали нам силы и энергию, чтобы вставать и идти дальше. Особенно многому научил нас папа. Речь не о том, чтобы убегать от проблем, преуменьшать их или делать вид, будто ничего такого не случилось, ведь по большому счету комическое – это трагическое, увиденное со стороны. Папа научил нас сохранять пространство для радости, которое жизненно необходимо, чтобы встречать трудности и преодолевать их.

Немногие из живых существ умеют смеяться, но мы, люди, созданы по образу Божию, а наш Бог улыбается. И мы должны улыбаться вместе с Ним. Мы можем даже подтрунивать над Ним, как шутим и играем с теми, кого любим, с той нежностью, которую испытываем к отцам,

И это в полной мере отражают еврейская мудрость и литература. Вместе с нашими старшими братьями по вере мы являемся потомками праотца Авраама и Исаака, чье имя буквально означает «Тот, кто смеется». И неслучайно в священных текстах рассказ о них помещен в самом начале истории спасения – в первой книге Торы еврейского Танаха и христианской Библии, в Книге Бытия. Можно сказать: Бог засмеялся, и появился мир…

История эта всем известна. Авраам женился на Сарре, но она, увы, оказалась бесплодна. Оба были уже очень старыми, когда Бог пообещал Аврааму: не пройдет и года, как у них родится сын. Библия рассказывает и о естественной и такой человечной реакции Авраама: он пал ниц… и рассмеялся. Он смеялся, пряча лицо, как дети, которые хихикают украдкой. А чего еще можно было ожидать? Потом он сказал себе: «Неужели от столетнего будет сын? И Сарра, девяностолетняя, неужели родит?» (Быт. 17:17). В общем, Авраам сомневался. Жена отреагировала примерно так же. К тому времени, как уточняется в Книге Бытия, «обыкновенное у женщин у Сарры прекратилось» (Быт. 18:11). Что неудивительно. Она тоже рассмеялась про себя и сказала: «Мне ли, когда я состарилась, иметь сие утешение? И господин мой стар» (Быт. 18:12). Но в чувстве юмора Богу нет равных, и все свершилось в точности так, как Он предсказал. В назначенный срок престарелая Сарра родила сына и безмерно обрадовалась: «Смех сделал мне Бог», – сказала она (Быт. 21:6). Если имя человечества – Надежда, то еще и потому, что все мы являемся потомками того ребенка, Исаака, господина Юмора. И мы не можем себе позволить растерять это наследие.

Чтобы подчеркнуть эту нерасторжимую связь, отметить счастливый союз надежды и радости, в месяцы перед открытием Святых врат в ознаменование нового Юбилейного года я решил встретиться в Ватикане с артистами комического жанра, представляющими разные страны и направления, – всего более 100 человек.

Встреча с артистами комического жанра со всего мира

Кто-то заметил, что это большой шаг вперед по сравнению с теми временами, когда актеров и шутов хоронили в неосвященной земле. Но если выбираешь имя Франциск, в честь Шута Господа[181], – это, пожалуй, самое меньшее, чего можно ожидать. Вскоре один из артистов остроумно заметил: приятно, конечно, попытаться рассмешить Бога… вот только Он всеведущ, а потому знает все шутки