Таитянка из Кронштадта. Жизнь Бэлы Казарозы, артистки - Леонид Абрамович Юзефович

Реальный «Алмаз» со своими восемью орудиями, четыре из которых лучше подходили для салютов, чем для боя, считался крейсером 2-го ранга, но в действительности это была наскоро превращенная в боевой корабль прогулочная яхта наместника Дальнего Востока, генерал-адъютанта и адмирала Евгения Алексеева, по слухам – внебрачного сына Александра II. «Алмаз» не имел брони, палубные надстройки у него были деревянные, зато каюты славились удобствами, а в кают-компании стояла роскошная кожаная мебель. Поговаривали, будто это мало приспособленное к войне судно оказалось в Цусимском сражении по той причине, что контр-адмиралу Энквисту хотелось в комфортных условиях проплыть 18 000 миль от Либавы до Японии.

Среди выпущенных Георгием Лазаревичем открыток с фотографиями военных кораблей нет открытки с «Алмазом», но в годы Русско-японской войны Казароза жила в Кронштадте, узнать о его прорыве во Владивосток здесь было проще, чем где бы то ни было. А через семь лет, когда она уже была знакома со Зноско-Боровским и играла в другой его пьесе, до нее могла дойти столь же громкая, хотя и менее достоверная, поскольку передавалась только из уст в уста, история смерти капитана Чагина, после войны ставшего любимцем Николая II, командиром императорской яхты «Штандарт»: вскоре после премьеры «Обращенного принца» в «Доме интермедий» по кораблям Балтийского флота стали распространяться эсеровские прокламации с какими-то особенно резкими выражениями в адрес царской семьи, и военные следователи установили, что они печатаются в судовой типографии «Штандарта». Узнав об этом, Чагин застрелился.

Итак, «Обращенный принц».

Место действия первого и третьего акта – герцогство Камарильское, в котором при желании можно увидеть Россию с ее всевластной придворной камарильей. Действующие лица носят испанские имена, но среди них затесались наставники наследного принца Цыфирконе и Кутейкадо, чьи фамилии отсылали зрителя к памятным ему по гимназической программе учителям Митрофанушки из фонвизинского «Недоросля» – отставному солдату Цыфиркину и недоучившемуся семинаристу Кутейкину.

Камарильский принц разыскивает в ночной столице танцовщицу Эльвиру, в которую страстно влюблен. Дворяне его свиты столь же хвастливы, сколь трусливы, они то и дело обнажают шпаги, дабы покарать очередного усомнившегося в красоте Эльвиры негодяя, но не спешат начинать поединок, уверяя принца, что с их фехтовальным мастерством даже на дистанции в двадцать шагов заставят клеветника пожалеть о своих словах. «Трус! Тикай до леса!» – кричит один благородный гранд другому. А затем торжествует: «Глядите, православные, как он побежал от меня!».

По совету прохожего, скептически воспринимающего рассказы о нравственной высоте Эльвиры, принц спешит в таверну «Бычий глаз». В ремарке она описана как «чадный кабачок со скудным освещением, бочками и столами», за которыми сидят городские стражники, солдаты удачи, бродяги, цыгане, уличные женщины и прочие представители вольнолюбивого камарильского плебса. Они стучат по столам кружками и поют застольную песню на стихи Кузмина:

Хозяин таверны объявляет гостям, что сейчас перед ними выступит великая танцовщица. «Эльвира!» – зовет он. Она является во всём белом, как снежная фея, и начинает танец в духе классического балета. Принц в восторге, но не всем нравится, как она танцует.

«Чересчур резкие движения», – оценивает Эльвиру один из бродяг.

«Так ведь Испания все-таки!» – вступается за нее другой оборванец.

Третий презрительно замечает, что у плясуньи слишком большие ноги.

«Нет! – протестует хозяин таверны. – Самые маленькие из всех, какие я видел!»

«Что вы мне говорите! Я отлично всё вижу, у меня бинокль Цейса», – парирует оппонент.

Препирательство грозит перейти в драку. В поднявшейся суматохе Эльвира исчезает, напрасно принц зовет ее, умоляет вернуться, говорит о своей любви, плачет. Его стоны и жалобы вызывают недоумение: «Что он такого нашел в этой балетнице?».

Здесь зрители должны были сообразить, что если столица Камарильского герцогства называется Сан-Матильда, то принца следует сопоставить с цесаревичем Николаем, ныне Николаем II, а Эльвиру – с Матильдой Кшесинской: завистники попрекали ее недопустимо толстыми для балерины ногами. Параллель становится еще очевиднее, когда старый герцог, рассердившись на помешавшегося от любви сына, не желающего учиться у Цыфирконе и Кутейкадо, посылает его в образовательное путешествие: «Пусть постранствует в чужих краях, узнает жизнь и тогда наследует мне». Это легко было соотнести со слухами, будто Александр III отправил наследника в Индию, Сиам и Японию, чтобы излечить от привязанности к «балетнице».

Принц со спутниками покидает отцовский дворец, но направляется на поиски не житейской мудрости, а пропавшей возлюбленной. Встретившийся им на пути отшельник сообщает, что видел ее в монастыре, и указывает дорогу к этой обители благочестия. Из-за монастырской ограды доносятся веселые женские голоса, принц различает среди них голос Эльвиры и рвется к ней, но тут выясняется, что монастырь – мужской. Не в силах этому поверить, он пререкается с привратником; тем временем Эльвира вновь исчезает.

Даже бесспорное доказательство распутства «балетницы» не способно поколебать любви принца. Весь второй акт он безуспешно преследует ее на суше и на море, подвергается нападению пиратов, попадает в лагерь таких же, как он, недотепистых крестоносцев и получает рану в шутовской битве с неверными, что должно было вызвать ассоциации с сабельным ударом, нанесенным цесаревичу в Киото японским полицейским Цуда Синдзо. В этих скитаниях Эльвира изредка предстает перед ним, но, едва он простирает к ней руки, растворяется в воздухе как бесплотное видение.

Вся пьеса – в меру остроумная буффонада, однако в финале всё меняется. После многолетних скитаний принц стариком возвращается на родину. Он понимает, что за эти годы Эльвира тоже стала старухой, и, сойдя с корабля, бросается к попавшейся по пути оборванной, с седыми космами нищенке, готовый принять любимую даже такой, – но нет, это не она. Его отец-герцог давно скончался, утомленные безвластием камарильцы возводят принца на престол и в верноподданническом раже провозглашают уже не герцогом, а королем. В последней сцене он сидит на троне, вокруг толпятся счастливые подданные, придворные в льстивых речах превозносят его государственную мудрость, но король, не слушая их, твердит: «Эльвира! Эльвира! Эльвира! Дайте мне ее – старую, больную, грязную, в язвах…».

Внезапно перед ним появляется Эльвира, такая же юная и прекрасная, как раньше. Диалоги с претензией на юмор, постоянная смена картин, толчея на сцене от множества действующих лиц – всё отступает, остается лишь дряхлый согбенный король, бывший принц, который в образе чудесно обретенной возлюбленной встречает то