Наследие Хиросимы - Эдвард Теллер

Создать силы второго удара, которые никогда не ударят первыми, но обязательно ответят, нелегко. Но эта задача решаема.

Остаётся вопрос, вызывающий особую тревогу: что делать, если один из наших ближайших друзей подвергнется полномасштабной бомбардировке? Как реагировать, если нападут на Англию или Канаду?

Один возможный ответ — объявить ограниченную войну. Мы должны постараться ограничить её территорию и цели и сделать всё возможное, чтобы помочь союзнику, не допуская превращения конфликта в мировой. О том, как это можно сделать, будет рассказано в следующей главе.

Этот ответ может быть логичным. Но он не удовлетворит всех. Меня он не удовлетворяет. К сожалению, я мог бы принять лишь одну альтернативу. И она, хотя, вероятно, правильна, чрезвычайно трудна.

Если две страны связаны настолько тесно, что ядерная бомбардировка одной непременно приведёт к ядерной бомбардировке другой, то в действительности это не две страны, а одна. В таком случае политика обеих должна формироваться при совместном участии и согласии. Вместо двух отдельных лояльностей должна быть одна. Во многих отношениях правительства двух стран могут и дальше действовать отдельно. Но в важнейших областях, в вопросах выживания, для двух стран может существовать лишь одно правительство. Тогда нападение на одну фактически и нравственно считалось бы и объявлялось нападением на обе. Тем самым был бы создан союз, а неоднозначную ситуацию нападения на союзника заменили бы ясные требования самообороны.

В долгосрочной перспективе стабильность мира требует наднациональной власти. Можно утверждать — и действительно утверждали, — что уже пришло время создать единое правительство, ответственное за выживание Англии и Соединённых Штатов. Возможно, сейчас можно и необходимо создать ещё более широкий союз. Я сам считаю, что такой шаг стал бы ранним признанием неизбежного развития событий и значительно повысил бы шансы на сохранение мира.

Выбор, который нам предстоит, нелёгок, и мы не сможем продвинуться к стабильному миру без жертв. Но ясно одно: наше положение будет прочнее, безопаснее и справедливее, если мы создадим мощные силы второго удара и разовьём способность вести ограниченную войну для защиты союзников.

Корейская война преподала Соединённым Штатам два великих и ценных урока. Нам стоит их помнить.

Под влиянием двух мировых конфликтов американский народ в 1950 году мыслил категориями большой войны. Он не мог представить конфликт, ограниченный и политическими целями, и территорией. Преобладало мнение, что любая война почти автоматически станет мировой. Корея, которую вежливо назвали «полицейской операцией», на практике убедительно напомнила нам, что мы можем участвовать в ограниченной войне, не оказываясь втянутыми в мировую катастрофу.

Корея преподала американскому народу ещё один, более горький урок, который военные руководители всегда считали аксиомой: по возможности следует избегать войны на условиях противника. Противник в Корее имел огромные преимущества. Он мог выбрать место войны, назначить время нападения и фактически диктовать масштаб и способ ведения войны. Сражаясь с противником, обладавшим столь значительными преимуществами, американский народ узнал, что мы не можем позволять будущим врагам диктовать условия будущих войн. Это был трудный урок. Он стоил трёх лет тяжёлых боёв и 33 629 американских жизней. И всё же не совсем ясно, усвоили ли мы его.

Корейская война продемонстрировала эти два важных урока, но она также внедрила серьёзное заблуждение в сознание большинства американцев. В то время, когда у нас было очевидное атомное преимущество над противником, президент Трумэн упорно и твёрдо отказывался разрешить применение ядерного оружия против коммунистических сил в Корее. Военные, стремившиеся использовать самое действенное оружие для сокращения войны, не смогли убедить президента, который взял на себя полную ответственность за внезапное ядерное уничтожение Хиросимы и Нагасаки. Он был непреклонен, и в Корее ядерное оружие не применили. Действительно, применение атомного оружия тогда могло настроить против нас миллионы жителей Азии. Но позиция Трумэна породила мысль, которая стала общепринятой, хотя и ошибочной: если ни одна сторона не применяет ядерное оружие, есть реальная надежда ограничить масштаб войны; но как только одна из сторон его применит, ничто не предотвратит превращения ограниченной войны во всемирную полномасштабную ядерную катастрофу.

Корея создала два прецедента и доказала два принципа ограниченной войны. Мы узнали, что войны можно ограничивать территориально: правильно или нет, но район боевых действий в Корее ограничивался одной стороной реки Ялу. Мы узнали, что войны можно ограничивать по политическим целям: борьба явно шла за Корею и ни за что другое. Оба прецедента действительны. Но Корея породила и популярное представление, будто войну можно ограничить, только если она неядерная.

Последняя мысль не только ошибочна, но и опасна. Заблуждение, будто любое применение ядерного оружия расширит конфликт и неизбежно вызовет полномасштабную мировую войну, многие наши высшие государственные должностные лица приняли как несомненный факт; оно стало главным соображением в международной деятельности и военном планировании. В результате мы сосредоточились на подготовке к виду войны, который, сомневаюсь, когда-либо повторится. Мы продолжали призывать тысячи юношей и учили их стоять смирно и маршировать, повернув голову направо. Мы продолжали строить и комплектовать авианосцы и другие огромные надводные корабли. Мы тратили миллиарды долларов на обычное оружие для обычных сил, исходя из предположения, что будущие войны будут вестись как прошлые. История говорит другое: способы ведения войны меняются. Но этот урок истории в основном игнорировали, и мы продолжали подготовку к неядерному конфликту за счёт разработки эффективных видов ядерного оружия и других военных методов, которые, несомненно, будут применяться в будущих войнах.

Нужно признать: в войне, ведущейся обычными историческими средствами, Россия неизбежно обладала бы тремя огромными преимуществами. Массы дисциплинированных людей в коммунистических странах дали Советскому Союзу самую мощную армию мирного времени за всю историю мира. Россия занимает центральное стратегическое положение — рядом со странами, где, скорее всего, велась бы ограниченная обычная война. Наконец, Россия не прочь проявлять инициативу.

Соединённые Штаты жёстко ограничены традиционными и историческими принципами. Наш народ резко выступает против агрессии. Россия не связана и не сдержана такими ограничениями. Напротив, Россия использует удобный случай и способна перехватить инициативу всякий раз, когда внутренняя политика или внешняя оборона какой-либо страны обещают ей успех. В сочетании со стратегическим положением готовность к инициативе дала бы России огромное преимущество в обычной войне, ограниченной одной из стран на периферии коммунистической империи. Прежде чем мы смогли бы доставить на