Александр Афанасьев - Ответный удар

Потом — я вдруг понял, что сижу на кухне — а напротив меня сидит подполковник Мусауи, небритый и с темными мешками под глазами. А между нами — стоит открытая бутылка Флагмана и два стакана. Подполковник — налил полный стакан водки — и без закуски выпил. А голова — болела почему-то у меня. И у подполковника — наливался синевой фингал под глазом…

— Харам… — сказал я, показывая на бутылку

Подполковник в ответ показал на потолок

— Аллах не видит. Значит, и харама нет.

Я попытался встать — но как-то неудачно. Только задел ногой пустую бутылку — и та, звякнув, покатилась по полу.

— Э, э, э…

Я плюхнулся обратно на стул, и понял, что мы уже давно пьем и как минимум одну бутылку прикончили. Но в голове — еще оставалось место мыслям…

— Что ты… какого черта ты здесь делаешь?

— Не упоминай. Бедуины верят, что если поминать — то может и прийти…

Мысли — ворочались подобно камням в селевом потоке

— Это ты…

— Что?

— Ты… убил брата Амани?

Подполковник посмотрел на меня неожиданно трезвым взглядом

— Нет, конечно. Я… только приказал

— Зачем… зачем ты это сделал… зачем…

— Затем, что это нужно было сделать. Надо было заставить их действовать. Вывести из равновесия. Совершить ошибку.

— Нет…

— Что — нет?

— Все это ерунда. Вы просто не хотите прекращать войну. Войну между собой.

— Войну? — подполковник смотрел на меня иронически — да, войну. Войну с предательством в своих рядах. А ты бы — мирился с предателями в своих?

Предатели. Война. Справедливое наказание. Аллах. Интересы нации. Изгнанники. Рабы. Сколь зла свершилось от этих простых в общем то слов. И сколько еще свершится.

— Вы… знали… что она работает на Малика?

— А как сам думаешь?

Знали. В мире Востока, который для чужих — непроницаемая стена — от своих не утаишь ничего. Знали…

— Она работала на них с санкции. По крайней мере, сначала. Мы не террористическая организация, кто бы что ни думал. Есть народ. У него есть вооруженные силы. Есть спецслужбы. Мы и есть — спецслужбы этого народа. Народа без государства. Но все это пока.

— А потом?

— А потом было потом — жестко заключил подполковник — в какой-то момент, интересы расходятся и каждый начинает действовать в своих интересах.

— Так ты…

Я вдруг понял. Он же и меня — пришел сейчас убить.

Видимо, на моем лице это понимание отразилось — потому что подполковник вдруг вытащил пистолет и положил на стол между нами. Бутылка, стаканы. Лежащий между ними пистолет. Натюрморт на все сто.

— Не бойся. Я думал, что ты враг. Теперь понял, что нет.

Враги. Сначала — он попытался убить меня на стрельбище. Потом…

— Того, что я делал и делаю — тебе мало?

— Мало — подполковник еще налил себе — мало. Ты должен понять нас — в нашем деле нет сантиментов. У вас — первая по величине страна мира, а у нас нет ничего. Мы ведем борьбу и не можем отступить. Нет места для жалости. Если ты не можешь решить, враг тебе человек или друг — убей. Лучше еще один мученик, чем еще один враг. Второго Мосаба Юсефа[99] — мы допустить не можем.

— А чем тогда твоя борьба отличается от ее борьбы?

Подполковник поставил стакан на стол

— Я думал, ты понимаешь.

— Расскажи убогому.

— Что ж. Она — в душе всегда была фанатичкой. Ей было плевать на народ, на наш народ, о страданиях которого она так красиво говорила. Она радовалась этим страданиям, потому что эти страдания — приближали ее мечты. Тот день и час, когда люди ринутся на пулеметы самоубийственной волной. Пусть девять из десяти погибнут — но десятый станет свободным. Мы думаем по другому. Наш народ невелик — и одному Аллаху известно, сколько его сынов погибло в попытках реализовать безумные мечты. Мы тоже ведем борьбу — но не так как она. Для нас — важен каждый наш человек. А она — хотела разжечь пожар и бросить весь народ в топку. Теперь видишь разницу?

Подполковник помолчал — и добавил

Я думал, ты тоже работаешь на ЦРУ и ведешь войну против нас. Потому и пытался тебя убить. Я ошибался. Прости, брат…

— Пошел вон.

…

— Я сказал — пошел вон. И не смей больше называть меня братом. Пошел вон.

Подполковник встал. Хотел что-то сказать — но так и не сказал. Просто вышел.

А я — еще какое-то время сидел за столом. Потом — смахнул бутылку, стаканы, и впервые, с тринадцатого года, с того злополучного взрыва — заплакал…

Мобильный телефон со специальным программным обеспечением, защищающим разговор по нему от перехвата. Цена на момент написания этих строк — 80–90 тысяч рублей самый дешевый аппарат. Есть так же специальные криптопрошивки для обычных аппаратов, они менее надежны но стоят дешевле

Персидский залив. В арабском мире его никто так не называет — только Арабское море

Не оригинальные, а китайские версии Блекхоков, которые к тому времени уже производились. На поставку оригинальных американцы наложили вето. Блекхоки использовались как более экономичные машины, когда нужно было перевезти 10–12 человек

Реально существует. Представляет собой комплекс наблюдения на БПЛА и вертолет Ми-17, вооруженный ракетами, переделанными ПКР, которые можно запускать вне прямой видимости цели. Наведение на цель ракеты осуществляется с помощью БПЛА. Комплекс предназначен для решения задач по борьбе с терроризмом, нанесения внезапных высокоточных ударов по позициям боевиков

Действительно не понять. Хотя надо понимать. В дореволюционной России на базарах в конце дня варилась похлебка для нищих из обрезков и мозговых костей. Мясная! Плати полушку, полкопейки — это была самая мелкая монета, подходи и ешь, сколько хочешь. Это была не подачка, и никого она не унижала. Американцы этого опыта никогда не знали и не знают, им просто не понять, как благотворительность в их понимании — может вызывать вражду. Некоторые доходят… методом проб и ошибок и уже там. Я читал воспоминания одного американского полковника: он свел к минимуму терроризм в своем секторе просто для начала наняв за наличные местных подлатать дорогу. Они не только ее подлатали — но и не давали больше закладывать фугасы. Потом он пишет — для того, чтобы все это прекратить, надо было просто дать этим парням работу. Это была такая простая мысль, что просто удивительно, как до этого не додумались сразу.