Оторва. Книга 11 - Ортензия

Я решила, что она таки да договорилась с комиссией вытянуть меня на первое место любыми путями, и кивнула. А к чему мне готовиться? Просто вроде в десять утра должны были ещё какую-то письменную работу выполнить. Мы ещё завтракали, а столы уже принялись расставлять.

— Сейчас только без двадцати девять, — ответила Раиса Арнольдовна на мой вопрос, — тебя надолго не задержат. Так, парочку вопросов — и всё.

«Ну и ладно, — решила я, — привезу грамоту, и Пал Палыч будет доволен».

Вроде говорили, что экзаменаторов трое, но за двумя столами напротив классной доски сидели четыре человека, причём во главе восседала совсем древняя старушка, которую я видела впервые.

Мне, конечно, сесть не предложили, а, наоборот, показали, где я должна встать — в двух шагах от столов, не вертеться и отвечать громким, твёрдым голосом.

Любопытный поворот, но именно эта бабулька повела допрос, предложив рассказать мне о своей семье на английском языке. Пришлось придумывать на ходу, учитывая, что я почти ничего о семье Бурундуковых не знала.

Ей этого показалось недостаточно, и она попросила сделать краткое изложение о слёте.

Я рассказала крайне сжато, но судейская коллегия заявила, что этого крайне мало, и бабулька потребовала чуть ли не в приказном порядке рассказать о своём подвиге, за который меня удостоили такой высокой награды.

Мне показалось, что в её голосе прозвучало пренебрежение, и я отказалась, заявив, что подписала бумагу о неразглашении и отвечать на подобные вопросы не имею права, чем их явно огорошила.

Они минуты две или три молча переглядывались и, вероятно, ментально общались, после чего старушка спросила:

— Но разве то, что ты села в горящий бензовоз, о чём сообщалось в центральной прессе, является тайной за семью печатями?

О как! Уже разыскали или позвонили и им подсказали, где искать, но они проштудировали и решили выяснить подробности. Возможно, спасение сотни детей не показалось им столь уж серьёзным подвигом, за который следовало сделать из девчонки героя или зачем им это было нужно?

— Простите, — сказала я, — а как к вам можно обращаться?

Она явно удивилась моему вопросу, но представилась. Возможно, решила, что я её и так должна знать в лицо за выдающиеся заслуги, но нет, раньше мы точно не встречались, а обращаться «позвольте, женщина» я не привыкла.

— Элеонора Робертовна, — ну и имечко, у меня язык заплёлся, пока выговорила, ещё и на английском, — а какое отношение имеет бензовоз к моему награждению? Меня удостоил высокой награды сам Леонид Ильич Брежнев вовсе не за это. Но вот конкретно за что — и есть секретная информация.

Ага, съели.

Такого ответа они явно не ожидали. Попросили подождать в коридоре и о чём-то громко шушукались, но я, хоть и приложила ухо к двери, ничего не расслышала.

Позвали меня минут через пять, и Элеонора Робертовна задала последний вопрос: кто меня обучал английскому языку?

Вопрос с подвохом. Те, кто учились при Советском Союзе, путались не раз: в каких-то школах преподавали британский вариант, в каких-то — американский. Даже мой дядька с этим столкнулся, перейдя из одной школы в другую. Именно из-за английского языка он и вернулся обратно и два года добирался до школы через весь город.

Я изучала в своё время британский, и у меня дома были учебники ещё сороковых годов. Там транскрипция была нормальной по сравнению с 2000-ми годами. Да и переводы книг непонятно кто делал — так исковеркать!

Помнится, одна дамочка мне втирала, что не читает самиздат и всяких новомодных пейсателей, а выписывает на маркетплейсах зарубежные издания лучших авторов. Я её поздравила. Не стала разочаровывать, что именно на этих маркетплейсах втюхивают всякую дрянь с идиотскими переводами. Ну да, постсоветское пространство и так сожрёт, так что можно выдать безграмотному народу всё что угодно. Вот из-за таких читателей, как она, нас до сих пор безграмотными весь «цивилизованный» мир и считает.

Я читала в оригинале. Этого добра в интернете бесплатно и валом. Учила бы она в своё время иностранные языки — умнее была бы.

— Меня обучала соседка, — сказала я, — она преподаёт в университете Кишинёва. И дома я обучалась по учебникам Юдифь Ильиничны, сорок каких-то годов. — Я сделала обаятельную улыбку и добавила: — А с какой целью интересуетесь?

Хотела спросить, не желают ли подтянуть свои знания, но решила не дразнить лишний раз: всё-таки Элеонора Робертовна прекрасно разговаривала, и акцент у нас обеих был лондонским.

Даже любопытно стало, где она так хорошо его умудрилась изучить?

Предложили пять вариантов, вплоть до одного «про что угодно», но я выбрала Лермонтова. Один из моих любимых героев — Печорин. Я могла бы так много о нём написать, но, к сожалению, приходилось уместиться в четыре страницы, поэтому сделала краткий обзор мелким почерком Синицыной, хотя у Бурундуковой он был гораздо приличнее.

Отвели три часа, но я управилась за час, чем опять удивила Раису Арнольдовну, которая изо всех сил переживала за меня.

После обеда ребятам дали свободное время, а устный опрос перенесли на завтра.

— В смысле «на завтра»? — переспросила я. — У меня поезд на Львов сегодня в 23:15.

— Какой поезд? — удивлённо переспросила Раиса Арнольдовна. — Завтра будут результаты, вручение грамот. Ты не можешь уехать.

— Могу, — безапелляционно заявила я. — Я всё написала, устное прошла, поэтому мне нужно собираться. Прошвырнусь по городу — и на вокзал.

Директриса уставилась на меня в какой-то растерянности.

— Грамоту, если буду удостоена такой чести, вы по почте отправите, адрес есть, а мне очень нужно. К тому же этот поезд ходит через день, и я не могу здесь задерживаться. Моя группа прибывает во Львов завтра к обеду. Мой поезд на час раньше, и я их там встречу. Если меня не окажется на вокзале, они будут волноваться, а я не хочу расстраивать нашего экскурсовода. Тем более мы ведь на одну ночь ехали. Разве не так?

— На две, — возразила Раиса Арнольдовна, — завтра оглашение результатов.

Я пожала плечами.

— Мне говорили: два дня и ночь. Может, и напутали, но я свою миссию выполнила, и мне очень нужно сесть на этот поезд. А до этого хочу глянуть, что там за бам, который бьёт каждые пятнадцать минут, и погулять по Лебединому пруду. Мне рассказывали, что там очень красиво.

Я