Операция «Зеркало» - Дмитрий Штиль

— Оставь бумаги, Виктор, — негромко сказал он. — Тебя ждет Зуев. Нам нужно спуститься на второй этаж.

— Что-то случилось?

— Громов в Москве. Операция «Симбиоз» завершена.

Я медленно закрыл папку со списками. Главная личная задача была выполнена. Александр Громов, мой отец, выжил. Исходная линия истории изменена.

Мы спустились в зал совещаний на втором этаже. Дубовые панели, длинный стол, стандартный портрет Дзержинского. Когда мы с Серовым вошли, у стола уже стояли полковник Зуев и человек в строгом штатском костюме — заместитель председателя КГБ СССР. Чуть поодаль, у окна, стоял Александр Громов.

Я посмотрел на отца. Он сильно постарел за эти два года. Абсолютно седые волосы, глубокие морщины. Физическое истощение от работы на износ. Но он был жив. Его глаза смотрели ясно и спокойно. Он физически вытащил на себе интеграцию реактора БН-800, создав тот самый экономический щит, о котором не подозревали американцы.

Громов посмотрел на меня. Во взгляде мелькнуло узнавание — он помнил молодого оперативника, но он не знал и никогда не узнает, кто я на самом деле. Для него я оставался просто сотрудником Комитета.

— Товарищи офицеры, — голос заместителя председателя прервал тишину. — Начнем.

Он открыл красную сафьяновую папку.

— Закрытым Указом Президиума Верховного Совета СССР от десятого декабря тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года. За исключительные заслуги перед государством при выполнении особо важного задания Правительства…

Формулировки были сухими, лишенными какой-либо конкретики. Ни слова про Урал, ни слова про реактор или «Симбиоз».

— … присвоить звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот» Громову Александру Николаевичу.

Зампредседателя подошел к ученому и протянул ему открытую бархатную коробочку, в которой тускло блеснуло золото высшей награды страны.

— Служу Советскому Союзу, — негромко, но твердо ответил Громов, принимая награду.

Рукопожатие было коротким.

Процедура закрытого награждения завершилась стандартно. Сотрудник отдела кадров шагнул к столу с прошнурованным журналом.

— Товарищ Громов, распишитесь здесь, — он положил журнал на стол. — Награда и орденская книжка подлежат изъятию для бессрочного хранения в спецхране КГБ СССР.

Громов не проявил ни капли удивления. Он спокойно вернул бархатную коробочку офицеру, взял ручку и поставил подпись. Золотая звезда скрылась навсегда.

— Ваша миссия завершена, Александр Николаевич, — произнес Зуев, протягивая ученому плотный пластиковый конверт. — Операция «Симбиоз» переходит в режим автономного функционирования. Здесь ваш новый паспорт, трудовая книжка и билеты. Установочные данные — Соколов Александр Николаевич. Место назначения — Томск-7. Должность старшего научного сотрудника на закрытом объекте Минсредмаша для вас подготовлена. Легенда внедрения внутри. Сегодня в двадцать два ноль-ноль машина отвезет вас на Казанский вокзал.

Легендирование завершено. Биография Громова официально закрыта.

— Благодарю за службу, товарищ Соколов, — заместитель председателя еще раз пожал ему руку и покинул кабинет.

За ним вышел офицер с наградой.

Мы остались вчетвером.

Я подошел к Громову. Нам не полагалось обниматься или вести долгие беседы.

— Счастливого пути, Александр Николаевич, — я протянул руку.

Он крепко пожал ее. Ладонь у него была сухой и горячей.

— И вам удачи, Виктор. Берегите то, что мы там запустили.

В сопровождении Серова он вышел в коридор. Дверь закрылась.

Я остался стоять посреди кабинета. Парадокс времени был окончательно преодолен. Отец выжил.

Явочная квартира располагалась на четвертом этаже старого сталинского дома в Сивцевом Вражке. Квартира была «слепой», без соседей по лестничной клетке, и использовалась для встреч с ценной агентурой из числа академической интеллигенции.

Я сидел на продавленном кожаном диване, глядя на циферблат наручных часов. В коридоре тихо, в дверь постучали. Я посмотрел в глазок и открыл дверь.

Старший научный сотрудник Сергей Сергеевич Стариков вошел в комнату. Снял шапку, стряхнул снег с воротника пальто. Кандидат экономических наук, специалист по западным рынкам. Опытный агент с псевдонимом «Маяк».

Раньше мы задействовали его исключительно для аналитики. Он оценивал экономические тенденции. Но сегодня его статус менялся.

— Добрый вечер, Виктор, — негромко поздоровался научный сотрудник, усаживаясь в кресло напротив.

Он потер озябшие руки.

— Признаться, удивлен срочностью вызова. Я только на прошлой неделе передал вам справку по инфляционным рискам.

— Сегодня мы говорим не о справках, Сергей Сергеевич, — я пододвинул к нему заваренную чашку чая. — Ваша фамилия в списках приглашенных на рождественский прием в посольство США. В Спасо-Хаус.

Стариков кивнул, обхватив чашку длинными пальцами.

— Да, прислали официальное приглашение. От имени их нового атташе по культуре, господина Болтона. Обычный протокольный раут.

— Этот раут и этот господин Болтон представляют для нас оперативный интерес, — ровным голосом произнес я. — Вам нужно не просто сходить.

Стариков замер. Оперативная задача выходила за рамки его привычной аналитической работы.

— Что я должен сделать?

— Привлечь его внимание. Естественно и ненавязчиво, — я достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги и положил на край стола. — Болтон ищет подходы к людям, обладающим инсайдом. На приеме не лезьте в центр толпы. Вы должны выглядеть как интеллектуал, обремененный сложной, непубличной работой. Когда он сам инициирует светскую беседу, вы выдадите ему дозированную информацию.

Я постучал пальцем по листу.

— Вы упомянете, что сейчас перегружены работой в закрытой аналитической группе, которая оценивает потенциал будущих экономических реформ.

Стариков кивнул, просчитывая сценарий разговора.

— Что именно я должен сказать о реформах?

— Ничего конкретного. Ваша позиция в разговоре — легкая обеспокоенность консервативного ученого темпами этой надвигающейся модернизации.

Научный сотрудник внимательно посмотрел на меня. Он был достаточно умен, чтобы понять: я даю ему тезисы дезинформации. Но задавать лишних вопросов Стариков не стал — многолетний опыт работы с Комитетом приучил его к дисциплине.

— Значит, реформы, — задумчиво повторил Стариков. — Болтон захочет подробностей. Цифры, отрасли.

— Свернете разговор, сославшись на неуместность темы для праздничного приема. Оставите его с ощущением, что вы знаете нечто важное, но не готовы обсуждать это на ходу.

Я откинулся на спинку дивана.

— Ваша задача, Сергей Сергеевич, — просто закинуть наживку. Заставить его мозг работать. Если вы всё сделаете правильно, Болтон сам найдет способ пригласить вас на приватный обед или закрытую встречу. Как только получите это приглашение — сразу докладываете мне. Инструктаж перед личной встречей будет отдельным.

Стариков несколько раз молча кивнул. Взял лист со стола, быстро пробежал глазами по опорным