Военный специалист. Вьетнам 2 - Петр Алмазный

— Вереск! — позвал я. — База ответила?

— Приняла, — отозвался радист, не отрываясь от рации. — Передали, что эвакуация будет в течение трех часов. Запрашивают координаты и состояние площадки.

— Передай, координаты пусть запрашивают у того героя, который нас сбил. Площадка занята… В смысле, для посадки непригодна. Заодно передай, что нас чертова дюжина, чтобы больше троих не присылали. Если захватят врача, буду признателен.

— Есть, командир.

— Давай.

Я собрал тех, кто мог ходить. Гром, Кореец, Бык, Палец, Сёма, Граф, Коса, Чуб. Девять, включая меня. Пленный Харрисон при раненых. Вереск пусть сидит на рации, координирует действия поисковой группы.

— Ситуация такая, мужики, — сказал я без предисловий. — Эвакуацию обещают, но садиться сюда нельзя. Нужно найти поляну, площадку, черта лысого, лишь бы хватило места приткнуться «Ми-4». Ищем в радиусе… — Я прикинул, сколько можно пройти и вернуться за час. — Не более километра. В общем, чтобы успеть к прибытию борта дотащить туда пострадавших. Вопросы?

— Что будем делать, если ничего не найдем? — спросил Румянцев, потирая плечо.

— Тогда тащим раненых к месту, откуда их можно будет поднять по тросу. Делимся на три группы по трое, каждая обследует свой участок. Нашли более менее пригодное место, три раза пальнете в воздух.

— Командир, — заговорил Григорьев. — Я тут успел краем глаза глянуть, покуда мы не навернулись. За этим прогалом холм, ежели его перемахнуть и спуститься по северному склону, там аккурат речушка с широкими перекатами.

— Я тоже что-то такое засек, перед тем как нам в хвост прилетело, — подхватил Пальцун. — Токмо не к северу, а к юго-западу.

— И я, — подхватил Семенов.

— Так, два направления у нас уже есть. Я, Бык и Кореец лезем на холм. Сёма, Палец и Гром обследуют юго-запад. Вам, Граф, Чубу и Косе достается юго-восток. Все, пошли.

И мы пошли. Рубить лианы приходилось на каждом шагу, и пот, стекающий по спине, пропитывал и тельник и комбинезон. Работать приходилось с таким расчетом, чтобы если потребуется, этим же путем можно было протащить раненых.

Мы карабкались на этот чертов холм, и с каждым шагом джунгли будто пытались нас остановить, цеплялись колючками, хлестали по лицу мокрыми ветками, хватая скользкими корнями за ноги.

Наконец, выбрались на гребень, и я первым делом огляделся. И сразу увидел то, о чем толковал Григорьев. Речушка, а за ней светлая полоса отмели и дальше — прогалина. Кажись, подходяще. Не идеально, но достаточно места, чтобы «Ми-4» смог сесть и забрать людей.

— Бык, глянь, — я махнул рукой в сторону отмели. — Годится?

Бык прищурился, прикрыл ладонью глаза от солнца. Походу, он у нас теперь был заместо эксперта по авиационной части. Покуда он оценивал площадку, Кореец по привычке обошел ее, прикинул, видать, позицию.

— Годится, — коротко бросил Григорьев. — Подход чистый, деревья высоковаты, но между ними пройти можно. Сядет.

Я кивнул. Слова тут были лишними. Дальше — дело техники. Спустились по склону, продрались через редкий подлесок, перешли речку вброд. Вода доходила до пояса, холодная, аж в зубах заломило, но это даже хорошо. Смыла липкую духоту, вернула ясность в голову.

Поляна оказалась лучше, чем казалась сверху. Почва была твердая, укатанная, трава жесткая, короткая — не будет путаться в шасси. Я прошелся по краю, померил шагами. Метров сорок в длину, двадцать пять в ширину. Сойдет.

— Три в воздух, — приказал я Корейцу.

Он молча снял автомат с предохранителя — «СВД» с собой брать не стал, — и дал три одиночных в воздух. Эхо прокатилось по предгорьям. Птицы всполошились, взмыли в небо и еще долго кружили, оглашая окрестности сумасшедшим криком.

Я достал компас, взял азимут. Направление на север имеет азимут 0 градусов, на восток — 90, на юг — 180, на запад — 270. Записал цифры на обрывке бумажки, сунул в карман. Махнул Григорьеву и Цою, дескать, возвращаемся.

Обратный путь оказался короче. Еще бы! Мы его сами же и прорубили. На месте падения «Ирокеза» все было по-прежнему. Полковник присматривал за ранеными, а радист слушал эфир. Увидев меня, Иван выпрямился.

— Борт в воздухе, командир. Координаты от вьетнамского летчика они получили, но не ручаются за их точность.

— Ладно, — отмахнулся я. — Главное, пригодная для посадки поляна найдена… Вот координаты. За речушкой, левый берег. Ровная, сухая, примерно, двадцать пять на сорок. Передай на базу.

Верещагин взял записку, повторил в микрофон все, что я в ней накарябал, выслушал ответ, кивнул.

— База подтвердила. Координаты приняты. Время до прибытия — сорок— пятьдесят минут. Попросили обозначить место посадки дымом.

— Ага, — ответил я, — оранжевым… Пусть не занимаются хренью.

— Есть.

С юго-запада вернулись Сёма, Палец и Гром. Семенов махнул рукой — ничего. Громов молча положил неразлучный «РПД» на землю, сел рядом, сплюнул в траву. Пальцун достал кисет, свернул самокрутку.

— Там овраг, — буркнул он. — Лес в три обхвата. Не то что вертолет, ворона не протиснется.

— Откуда здесь ворона, — проворчал сапер.

— Ладно, не печальтесь, бойцы, — сказал я. — Нашли мы.

Третьей группы, состоявшей из Графа, Чуба и Косы, все еще не было. Я глянул на часы. В пределах пяти минут могут гулять. А вот если через триста секунд не вернутся, пусть пеняют на себя.

Пенять им на себя не пришлось. Через три минуты из кустов вылез Коса, за ним Чуб с мачете на плече, и Граф с исцарапанным лицом и ободранным локтем. Все трое были мокрыми до пояса, да еще облеплены какой-то ряской.

— Нашли, — выдохнул Граф. — Хорошая такая полянка, в полукилометре на юго-восток. Только через овраг пришлось перебираться да еще заболоченный.

— Не надо нам оврагов, — сказал я. — Да еще заболоченных. Пять минут на отдых и давайте выносить раненых к площадке.

Не задавая лишних вопросов, бойцы повалились на землю, кто где стоял. Я протянул фляжку с рисовой водкой, которой угощал полкана для развязывания языка, графу. Он глотнул и передал Громову и так по кругу. Даже амеров не забыли.

— Так, подъем, — скомандовал я. — Кравцуна несем вчетвером, меняемся по дороге. Мерфи — двое тащат,