Военный специалист. Вьетнам 2 - Петр Алмазный

Кравцуна уложили на носилки из бамбуковых шестов и брезента. Он не приходил в сознание, хотя и дышал, но так тихо, что приходилось наклоняться, чтобы услышать. Харрисон умудрился ему поставить что-то типа капельницы, примотав пакет из аптечки к шесту.

Мерфи положили на волокушу из того же брезента, края подогнули, привязали концы к коротким шестам. На сломанной ноге у него была шина из дюралевых обрезков и бинтов. Летун ехал на русском горбу с комфортом, смоля свою «верблюжью» цигарку.

Носилки с товарищем сначала несли Григорьев и Пальцун, потом Семенов и Румянцев. Через сто метров их сменили Косарь и Чубаров, а также — Верещагин и Цой. Мерфи тащили мы с Громовым, потом нас подменили Харрисон и отдохнувший Григорьев.

Тропа, которую мы пробили с Быком, оказалась не слишком широкой, так что о том, чтобы идти налегке, даже когда не приходилось тащить носилки, не было и речи. Приходилось опять расширять, рубить, раздвигать, прокладывая путь.

Спускаться по противоположному склону было еще тяжелее, чем подниматься. Как ни старались мы нести носилки ровно, они все равно наклонялись. Кравцун то и дело сползал. Чубу пришлось придерживать его свободной рукой, другой цепляясь за корни.

Один раз волокуша с капитаном застряла между корней, Григорьев и Верещагин подняли ее на уровне плеч и потащили дальше. Брод одолели минут за пять. Бык сначала перенес на руках раненого товарища, сняв с носилок, потом вернулся за пилотом.

В итоге к заветной поляне мы вышли через сорок минут, после того, как покинули место крушения. Поставили носилки в тени деревьев. Мерфи положили рядом. Харрисон тут же склонился над Кравцуном, пощупал пульс, приложил ухо к груди.

— Дышит, — тихо сказал он, — но слабо. Без госпиталя протянет часа три, может, четыре.

— Прошло сорок пять минут, — ответил я, посмотрев на часы. — Борт должен быть уже на подлете.

Должен был быть, но пока было тихо. Бойцы поспешили воспользоваться паузой и умыться в речке. Я тоже. Водица была ледяной. Мы фыркали, как тюлени, брызгали в друг друга, янки смотрели на нас с недоумением. Это они еще наших моржей не видали.

Обещанные базой пятьдесят минут истекли, но как мы ни прислушивались, ничего кроме обычного бормотания джунглей и плеска речной воды на перекатах, расслышать не получалось. Хуже всего, что солнце клонилось к закату.

Если бы не Кравцун, мы могли бы и заночевать здесь. Натаскали бы хвороста, разожгли костры. В рюкзаках еще остался американский сухпай, да вот только за это время наш товарищ угаснет, как свечной огарок.

— Вереск! — раздраженно окликнул я радиста. — Что там база…

— Тихо! — выкрикнул Румянцев, который уж точно переживал за своего человека не меньше меня. — Слышите?

Я замер. Сначала мне показалось, что это река. Вода на перекатах шумела ровно, убаюкивающе, но потом сквозь плеск пробился низкий, тяжелый, с равными промежутками рокот. Он шел с северо-запада. Я знал этот звук, так могли гудеть только движки «Ми-4».

Вот только почти сразу же послышался гул винтов другой вертушки, доносившийся с юго-востока. Их можно было отличить друг от друга только тренированным ухом, но когда-то и дело слышишь то один, то другой, уже начинаешь улавливать разницу.

— Вот и гости, — сказал Гром, поднимая «РПД».

— Не спеши, — ответил я.

Я махнул рукой Вереску, но тот и без команды уже приник к рации, настраивая ее на нужную частоту. Уверен, что в этот момент все русские в нашей разношерстной компании думали не о себе, а о том, чтобы предупредить экипаж нашего вертолета.

— База, база, это Вереск, — заговорил Верещагин. — Слышим приближение борта. Подтвердите. И предупредите: с юго-востока идет американский вертолет. Повторяю, американский.

Ответ пришел быстро. Радист выслушал его, кивнул и сказал:

— Наш борт подтверждает. Ждут дымовой сигнал. Говорят, заходят на посадку. Предупреждение о приближении «Хьюи» приняли.

— Дался им этот дым, — приказал я. — Ну давай… Оранжевый.

Косарь выхватил из подсумка дымовую шашку, дернул кольцо и швырнул в центр поляны. Густой оранжевый шлейф поднялся над травой, поплыл в сторону реки. Вертолетный гул стал нарастать. Сначала из-за деревьев вынырнула темная туша «Ми-4».

Он шел низко, тяжело, словно нехотя. Лопасти молотили воздух с густым, утробным лязгом. Следом, выше и правее, показался «Хьюи». Маленький, верткий, хищный. Он держался в отдалении, но я видел, что дверь была сдвинута и из нее наверняка торчал ствол пулемета.

— Кравцуна — первым! — крикнул я. — Харрисон, ко мне.

«Ми-4» коснулся земли. Из кабины выскочил человек, замахал руками. Мои бойцы подняли и Сидора и понесли. Чуб не отходил от него ни на шаг. Харрисон, поминутно оглядывающийся, на амерский вертолет, подошел ко мне.

— Полковник, — сказал я, перекрывая гул, — если ваши откроют огонь, ни за вашу жизнь, ни за жизнь Мерфи я не ручаюсь.

Харрисон кивнул. Из «Хьюи» вдруг заговорили из громкоговорителя:

— Дельта-один, это Браво-семь. Вижу вас. Подтвердите статус. Мы видим советский вертолет. Прикажете атаковать?

Харрисон замахал руками, но я протянул ему гарнитуру рации, которую Вереск оперативно настроил на нужную частоту.

— Скажите им, полковник, чтобы не мешали нам эвакуироваться. Только в этом случае. они смогут вас с капитаном забрать.

Харрисон взял гарнитуру.

— Браво-семь, это Дельта-один. Прекратить сближение. Огня не открывать. Как только русский вертолет улетит, вы сможете сесть. Как поняли?

Выслушав ответ американского пилота, полковник кивнул. «Хьюи» покачался на месте еще пару минут. Потом медленно, нехотя, начал отходить к юго-востоку. Понятно, что они глаз с нас не будут спускать.

— Грузимся! — крикнул я.

Мои бойцы, Палец, Бык, Коса, Сёма, Граф, Вереск, Кореец полезли в «Ми-4». Чуб и Сидор уже были на борту. Гром остался у борта, прикрывая отход. Я оглянулся на полковника, который стоял рядом с капитаном ВВС, приложив руку к пустой голове.

Он еще мне козыряет. Я мотнул головой пулеметчику, чтобы поднимался и только потом поднялся на борт сам. Возле Кравцуна уже возился наш военврач. Лицо у него было не слишком-то радостное.

— Все? — спросил пилот.

— Все, — ответил я. — Взлетаем.

«Ми-4» оторвался от земли. Поляна поплыла вниз. Американский «Хьюи» остался в стороне, темная точка на фоне зеленого моря. Он нас не преследовал. Понятно, что приоритетной задачей экипажа эвакуировать Харрисона и Мерфи.

Видимо, когда