Код «Бинома» - Дмитрий Штиль

Я нахмурился. Опять это восхищение.

— Волков все время так? — спросил я Мастрюкова.

— Что?

— Хвалит американцев?

— Ну… — академик замялся. — Он профессионал, Виктор Сергеевич. Он видит качество. Объективно говоря, этот софт — шедевр.

Я перевел взгляд в угол зала.

Там, отгородившись от всех баррикадой из перфокарт, сидел Нудельман.

Он ничего не делал. Просто смотрел в монитор, где в автоматическом режиме прокручивался исходный код американской программы.

В его позе была абсолютная, пугающая неподвижность. Глаза бегали по строчкам, считывая логику чужого разума.

— А этот? — кивнул я. — Дармоедствует?

— Что вы! — Мастрюков даже руками замахал. — Илья Исаакович — наш главный фильтр. Он ищет аномалии. Закладки. Логические бомбы.

— И как?

— Чисто. — Академик улыбнулся. — Он не нашел ни одного вредоносного алгоритма. Это «чистый» дистрибутив, Виктор Сергеевич. Мы украли стерильный продукт!

В этот момент Нудельман в зале поднял руку.

Волков тут же замер.

— Тише! — скомандовал он. — Илья, что там?

Нудельман медленно повернул голову к Волкову.

— Здесь, — он ткнул пальцем в экран. — Библиотека Predict_V2.

— Ошибка? — напрягся Коган.

— Нет. Пустота.

Нудельман встал и подошел к Волкову, глядя на него снизу-вверх своими безумными глазами.

— Это тело без души, Валера. Ядро работает идеально. Но здесь нет модуля прогностики. Нет мозга, который предсказывает поведение реактора.

— Естественно, — фыркнул Волков. — Это базовая версия. Прогностику они планировали дописать в следующем релизе.

— Жаль, — тихо сказал Нудельман. — Очень жаль.

— Почему?

— Потому что без этого модуля формула не сходится.

Нудельман отошел к окну.

— Они умные, эти создатели, — пробормотал математик так тихо, что микрофон едва уловил. — У них красивая логика. Я бы хотел поговорить с тем, кто это писал. На их языке.

Эти слова царапнули слух. «Я бы хотел поговорить…». Череп внутри меня настороженно поднял голову, но я промолчал, переведя взгляд на Волкова. Тот снова вслух восхищался изяществом западной архитектуры.

— Слышали, Виктор Сергеевич? — радостно сказал Мастрюков. — Код чистый! Мы можем ехать на объект и ставить его. Это победа!

— Не спешите с победой, — я нажал кнопку селектора.

— Внимание, группа!

Все в зале вздрогнул и посмотрели на стекло.

— Доклад принят. Работа отличная. Завершайте работу и готовьтесь к сворачиванию.

Я отпустил кнопку и повернулся к академику.

— Аркадий Петрович, вы слышали, что сказали эти умники?

— Что?

— Что это «базовая версия». Без мозгов.

— Ну… да. Но для пуска реактора хватит и этого!

— Для пуска — да. А дальше?

Я снова посмотрел на Волкова, который самодовольно откинулся в кресле, и на Нудельмана, который жадно, как голодный зверь, вчитывался в чужие строки.

— Нам понадобится дополнение, — медленно произнес Нудельман.

Я вышел из наблюдательной, чувствуя странное беспокойство. Интуиция Черепа молчала насчет кода — он был чист, это подтвердили и все члены группы. Но интуиция кричала о людях.

Я заметил, как Волков, думая, что за ним никто не наблюдает, пододвинулся вплотную к монитору. Он беззвучно зашевелил губами.

Он не переписывал — он знал, что любую неучтенную бумажку на вахте изымет режимный отдел. Как отличник перед экзаменом, Волков жадно заучивал наизусть строчку из шапки американского кода:

«Lawrence Livermore National Laboratory, CA, USA».

Кабинет полковника Зуева сегодня казался светлее обычного. Возможно, дело было в декабрьском солнце, бившем в окна Лубянки, а возможно — в настроении хозяина.

— Докладывайте, — Зуев откинулся в кресле, вертя в руках карандаш.

Я вышел вперед.

— Товарищ полковник, первый этап операции «Симбиоз» завершен.

Положил на стол папку с техническим отчетом.

— Адаптация ядра прошла успешно. Группа Когана совершила невозможное. Мы заставили американский код работать на нашей архитектуре.

— Конкретнее, — потребовал Зуев. — Что мы имеем на выходе?

— Мы имеем идеального диспетчера, — четко отрапортовал я. — Система не просто управляет задвижками. Она систематизирует потоки данных со всех узлов реактора в реальном времени. И главное — она оптимально распределяет энергию.

Я развернул схему.

— Раньше мы теряли до пятнадцати процентов мощности на «паразитные» нагрузки и тепловые потери при передаче. Новый алгоритм перебрасывает нагрузку так, что КПД системы близок к теоретическому максимуму. Если БН-800 — это сердце, то этот софт — идеальная нервная система.

Зуев довольно крякнул.

— Юрий Владимирович будет доволен. Новый Генеральный секретарь ждет от нас не просто отчетов, а реальной эффективности. Жесткая дисциплина и максимальная отдача от промышленности — это теперь главный курс.

Он повернулся к Серову.

— А что у нас на земле, товарищ подполковник?

Серов, сидевший с прямой спиной, кивнул.

— Связывался с объектом. Группа Громова докладывает о готовности к интеграции. «Железо» собрано, контуры опрессованы. Ждут нашу команду, чтобы монтировать управляющий контур и начинать холодную обкатку систем.

Зуев расплылся в улыбке. Редкое зрелище — улыбающийся каменный идол.

— Ну что ж… Значит, можно докладывать Председателю Комитета, чтобы тот порадовал Генерального секретаря. Мы готовы к переезду?

— Николай Иванович, — я мягко, но настойчиво перебил его. — Разрешите дополнить?

Зуев замер. Его брови сошлись на переносице.

— Слушаю.

Я подошел к столу.

— То, что мы имеем сейчас — это идеальный исполнительный механизм. Мощный, быстрый, но лишенный стратегического зрения.

— Поясни.

— Система идеально распределяет энергию сейчас. В текущем моменте. Но у нее обрезан прогностический модуль. Она не видит будущего.

Я использовал аргумент, который мне подсказал Нудельман, но повернул его в свою пользу.

— Если реактор войдет в нештатный режим, переходной процесс будет лавинообразным. Оператор-человек не успеет среагировать. А система без прогностики просто «повиснет».

В кабинете повисла тишина. Серов нахмурился. Зуев скрестил руки на груди.

— И что ты предлагаешь? Писать этот модуль самим?

— Не успеем, — я покачал головой. — Там математика уровня Нудельмана, но работы на два года. Нам нужно готовое решение.

— Откуда?

— Оттуда же, — я кивнул на Запад.

Я посмотрел Зуеву в глаза.

— Николай Иванович, нам нужно дополнение к софту. Обновление. Нужно задействовать канал ПГУ. Пусть резидентура в Штатах экстренно запросит своего источника в лаборатории. Нам нужен этот модуль.

Зуев молчал минуту. Он взвешивал риски.