Артем Рыбаков - Вернутся не все! Разведывательно-диверсионный рейд (сборник)

– Ну?

– Группой «Странники» ликвидирован Генрих Гиммлер!

Тишина, установившаяся в кабинете, была такой, что Павел услышал, как тяжело дышит сидящий напротив него Меркулов. «А ведь стол-то немаленький, метра два шириной! – Привычка отмечать и запоминать несущественные, казалось бы, детали сработала и на этот раз. – А ведь что-то подобное ты, Паша, от этой группы ожидал? Конечно, не Гиммлера, так далеко твои фантазии не распространялись. Командира корпуса какого-нибудь или комдива… Как они к нему подобрались? Точные ли данные? Деза? – Мысли стремительно сменяли одна другую, и вопросов было гораздо больше, чем ответов. – Как отреагирует нарком? Есть ли что-нибудь конкретное про членов группы? С Яковом так и не успел поговорить!»

– Есть хоть какие-нибудь доказатэльства?! – Акцент, прорезавшийся в голосе наркома, выдавал нешуточное волнение.

– Да, товарищ Генеральный комиссар госбезопасности! – Отдышавшийся Маклярский вытянулся по стойке «смирно». – Приведены точные координаты места акции, обстоятельства. В радиограмме сообщается, что изъяты документы и проведена фото– и киносъемка акции.

– Что? – Уголки губ Берии дрогнули, но он сдержался и почти спокойно задал следующий вопрос: – Они готовы предоставыт эти материалы?

– Да.

– Ви, товарищ Маклярский, отвечаэтэ вместо них или это указано в сообщэнии?

– Так точно, товарищ Генеральный комиссар! Указано! Вот: «Для передачи подтверждающих материалов планируем организовать встречу с представителями наркомата. О месте и времени сообщим дополнительно».

– Давайте сюда. – Берия требовательно протянул руку. – Всэ свободны, кроме товарищей Меркулова и Судоплатова! – объявил он через несколько секунд, когда пробежал глазами текст радиограммы.

После того как за вышедшими командирами закрылась дверь, нарком стремительно подошел к своему столу.

– Петр? Машину! – бросил он в трубку одного из телефонов. – Александр Николаевич, это Берия! Сам у себя? – Это уже в другой аппарат. – Предупредите, что через десять минут я прибуду с новостями чрезвычайной важности! Да! Через десять! – Нарком положил трубку, перевел дыхание… – Что встали? Собирайтесь! Поедем докладывать!

– Лаврентий Павлович, разрешите, я возьму все материалы?

– Даю пять минут, Павел!

…Пока машина пересекала площадь Дзержинского, все молчали, но на улице 25-го Октября, почти у здания Военной коллегии{16}, Берия окликнул Павла, сидевшего на переднем сиденье:

– Ты, Пал Анатольевич, не мандражи. Скажи нам с Всеволодом сейчас, уверен в этих «Странниках»? Только не торопись, подумай хорошенько.

– Уверен, товарищ Берия! – практически мгновенно ответил Судоплатов.

– Ты, Павел, не торопись, – поддержал наркома Меркулов. – Там, – комиссар третьего ранга мотнул головой в сторону приближающейся краснокирпичной стены, – свое мнение обосновать нужно будет.

– Обосную, Всеволод Николаевич, не волнуйтесь.

– Смотри, Павел, не подведи! Ты – единственный с этой группой с самого начала работаешь, да и чутье у тебя есть.

– Хватит, Всеволод, не дави на Павла, – одернул зама нарком.

Короткая поездка по тряской брусчатке, и машина затормозила перед Никольскими воротами. Пусть охрана знает номер машины наркома, пусть «паккардов» в Москве меньше, чем пальцев на одной руке, и сам Генеральный комиссар сидит на заднем сиденье, но без проверки документов у всех, находящихся внутри, все равно на территорию Кремля не пропустят.

Наконец машина останавливается у здания Сената, все трое быстро поднимаются на второй этаж. Перед знакомой уже Павлу дверью (три раза здесь бывал) Берия резко останавливается, поворачивается к нему и пристально смотрит в глаза. Потом молча распахивает дверь в приемную.

– Можно?

Поскребышев кивает.

– Здесь ждите! – коротко бросил нарком и скрылся за дверью.

Ждать пришлось недолго. Уже через семь минут на столе секретаря коротко тренькнул телефон. Тот поднял трубку, выслушал распоряжения и попросил Меркулова и Судоплатова пройти к Сталину.

Негромко и веско захлопнулась за спиной дубовая дверь, хозяин кабинета, в задумчивости стоявший у длинного стола для совещаний, поднял голову и шагнул навстречу:

– Проходите и присаживайтесь, товарищи! – Дав чекистам время разместиться, Сталин продолжил: – Товарищ Судоплатов, ваш нарком доложил, что именно контролируемая вами группа осуществила этот, не буду отрицать, феноменальный акт. Так? А теперь расскажите нам поподробнее про этих героев.

– Товарищ Сталин, личности членов группы пока не установлены, – твердо ответил Павел.

– Товарищ Судоплатов, вы отдаете себе отчет в том, что ви сейчас сказали? – Cлова эти вождь произнес без какой бы то ни было угрозы, спокойно, даже мягко. – Как я понял из доклада товарища Берии, вы уже довольно долго передаете информацию от этих, – Сталин хмыкнул, – неизвестных лиц командованию Красной Армии, но даже не имеете ни малейшего понятия, кто они такие. Что это, товарищ Судоплатов, излишняя доверчивость или халатность? – Он пристально посмотрел в глаза старшему майору – совсем как нарком буквально несколько минут назад.

– Ни то, ни другое, товарищ Сталин! – слегка побледнев, но по-прежнему твердо ответил Судоплатов и попытался встать со стула.

– Сидите, сидите. – Рука Сталина легла на плечо разведчика.

– При перекрестной проверке поступающих от этой группы донесений подтверждено более шестидесяти процентов информации.

– Шестьдесят? – остановив жестом докладчика, спросил Сталин. – Мне кажется или это вполне допустимый процент при проведении операции по дезинформированию, не так ли? Не кажется ли вам, товарищ Судоплатов, что это гестапо играет с вами, а?

– Нет, не кажется, товарищ Сталин! «Кажется», «не кажется» – это вообще не та категория, которой стоит оперировать разведчику! Есть факты, есть анализ этих фактов, есть интуиция, основанная как раз на анализе. Все остальное – от лукавого!

– Смело, но по делу. – Сталин еще раз усмехнулся. – Тогда давайте перейдем в другую категорию, и вы нам изложите… ваши соображения, на основании которых вы стали таким доверчивым, товарищ Судоплатов.

– Начну с того, товарищ Сталин, что меня поразил способ, которым группа вышла на связь со мной. В отсутствие кодов и шифров они тем не менее нашли способ дать нам понять, что свои.

– Поясните… – Вождь подошел к своему столу и достал курительные принадлежности.

– В тексте сообщения, переданного через нашего связника, установившего первый контакт с группой, имелась информация, к которой даже в нашем центральном аппарате немногие имеют доступ.