Юрий Корчевский - Пилот штрафной эскадрильи

— Вы, парни, не зарывайтесь, — поучал Демидов молодежь, — а делайте, как я. Главное – не отрывайтесь далеко и не потеряйтесь: ведь немецкие истребители того и ждут. Одинокий бомбер для них – лакомый кусок.

И вот настал день первого вылета. Моросить перестало еще с вечера, тучи немного поднялись.

Командиры звеньев получили приказ явиться к командиру полка. Летчики же стали натягивать меховые комбинезоны. На земле промозгло и холодно, а вверху, на высоте, — и подавно. Тем более что кабины самолетов негерметичные и неотапливаемые, а из пулеметных люков штурмана и стрелка несет сквозняком.

Едва летчики успели натянуть комбинезоны, как появился комэск Ильинцев, а с ним – Демидов. Они собрали все девять экипажей эскадрильи.

— Получен приказ: нашей эскадрилье предстоит бомбить станцию Козельск, важный железнодорожный и автомобильный узел. По сведениям разведки, там скапливаются составы с немецкими танками. Вылет – по сигналу зеленой ракеты. По машинам!

Экипажи побежали к своим «пешкам». Видя суету пилотов, механики уже прогревали моторы.

Забравшись в машину, летчики включили СПУ – самолетное переговорное устройство.

— Экипаж, к вылету готовы?

— Готовы, командир!

— Равиль, наш самолет идет в строю эскадрильи последним. Смотри внимательнее – если истребители будут, на нас нападут в первую очередь.

В небо ушла зеленая ракета. На взлет пошло первое звено, потом – второе, затем самолет Демидова, Рожковца.

Очередь экипажа Михаила. Он сделал механикам знак – убрать колодки, добавил газу и вырулил на взлетную полосу. Еще газ, разбег!

Самолет легко оторвался от земли. Ранее взлетевшие самолеты уже кружили в воздухе, поджидая последний, девятый бомбардировщик. Тут же, построившись в звенья, с набором высоты направились на запад.

Самолеты пробили облака, и в лицо ударило яркое солнце. Вспомнив наставления Демидова, Михаил поддал газку и пристроился в полусотне метров от ведущего. Штурман и бортстрелок вертели головами по сторонам, опасаясь «мессеров». Летели, соблюдая радиомолчание, чтобы не обнаружить себя раньше времени.

В районе цели ведущий качнул крыльями и начал снижаться. Штурман машины комэска не подвел – эскадрилья вынырнула из облаков точно. Впереди был Козельск.

Ведущий немного довернул влево, Михаил повторил маневр. У самолетов открылись бомболюки.

— Володя, целься, — передал Михаил по СПУ штурману.

— Есть, командир! — прозвучало в ответ.

— Так держать!

К немалому удивлению Михаила, зенитная артиллерия немцев молчала. Или не ожидали они увидеть советские бомбардировщики в такую погоду, или приняли их за двухмоторные «Мессершмитты-110».

Бомбили с горизонтального полета. Как только от самолета комэска оторвались первые бомбы, сквозь треск помех в эфире послышался его голос:

— Работаем по цели!

Едва взорвалась первая бомба, немцы открыли зенитный огонь. Спереди по курсу, выше и ниже, рвались зенитные снаряды.

Михаил едва тронул штурвал вправо, как штурман закричал:

— Не уходи с курса!

И тут же самолет слегка словно «вспух». Сбросив бомбы, он стал легче и набрал высоту.

Поскольку все бомбы были сброшены сразу, в один заход, эскадрилья стала разворачиваться на обратный курс.

Михаил посмотрел вниз. Город был затянут дымом и пылью – ничего не разобрать. Он подсчитал самолеты – все экипажи на месте.

Обратный путь протекал спокойно.

До своего аэродрома оставалось километров сорок, и эскадрилья стала снижаться. Сбросил газ и Михаил.

Вошли в плотный слой облаков. Михаил напряженно смотрел вперед – не столкнуться бы с кем из своих.

Посветлело.

Самолет Михаила вывалился из облаков, и от неожиданности у летчика перехватило дыхание: эскадрильи не было! «Вот стыдоба! — Он почувствовал, как кровь прилила к лицу. — Не удержался в строю, потерял эскадрилью!»

— Штурман, дай курс! — закричал Михаил.

Секундная заминка, пока штурман определялся на местности, показалась ему вечностью.

— Пять градусов вправо, — наконец раздалось из штурманской рубки.

Михаил довернул вправо и вновь попал в облако. А вынырнув, увидел прямо перед собой – буквально в ста метрах! — Ме-109. Немецкий летчик явно не видел вывалившегося сзади «петлякова». Еще бы! Михаил еще по полету на «мессере» помнил, что задний обзор у него плохой – мешает бронеспинка.

Перед «мессером» в двух сотнях метров шел наш транспортник ПС-84. Транспортник явно «видел» немца – он делал скольжения то на левое, то на правое крыло, пытаясь сбить его с прицела.

Михаил, недолго думая, поймал фашиста в прицел и дал длинную очередь из пулеметов. Было видно, как от хвостового оперения немца полетели куски обшивки. Михаил чуть наклонил нос самолета и всадил еще одну очередь – в ненавистные немецкие кресты на фюзеляже.

«Мессер» задымил и стал терять высоту. Михаил увидел, как немецкий пилот отбросил фонарь и выбросился с парашютом. Расстрелять его? Как еще недавно немецкий ас расстрелял Сергея Борисова, пилота И-16? «Нет, я не стервятник, — решил Михаил. — Тем более что территория уже наша, и немец никуда не денется».

Транспортник качнул крыльями, а Михаил описал широкий полукруг и с удовлетворением дождался, пока сбитый им истребитель не воткнется в землю. Взрыв, огонь!

— Ура! — раздалось сзади.

И штурман, и стрелок видели весь скоротечный бой, однако помочь ничем не могли – их пулеметы могли стрелять только по задней полусфере.

— Штурман, курс! — Несмотря на то что Михаил потерял ориентировку, скрыть торжествующей победной интонации он не смог.

— Двести семьдесят пять, — бодро доложил штурман.

Через десять минут показался аэродром.

Эскадрилья уже села – самолеты заруливали на стоянку. В голове Михаила сразу всплыл порядок действий при посадке: «Газ убрал, закрылки – вниз, шасси выпустил».

Он приземлился, зарулил на стоянку и заглушил моторы. Подбежали механик, техник, оружейник.

— А нам только что сказали, что самолет упал. Эскадрилья видела вспышку и взрыв на земле. А вы – живы!

— Живы! Это немец упал – мы сбили! — не удержался штурман.

А от командирской машины к самолету Михаила уже бежал приборист.

— Старшину Борисова – к комэску! — запыхавшись, сказал он.

Михаил пошел исполнять приказание. Шел и думал: взгреют за то, что оторвался от эскадрильи, или про сбитого немца спросят?

— Товарищ комэск! Старшина Борисов по вашему приказанию прибыл!

Из-за плеча Ильинцева выглядывал командир звена Демидов. Лица их не предвещали ничего хорошего.