Геннадий Ищенко - Коррекция

— Диверсионно-разведывательная работа. Такие, как я, должны были захватывать и уничтожать секретные объекты и руководство противника. Нас было всего несколько тысяч. Извини, Лида, но мне твои бандиты были на один зуб. Хотя от случайностей никто не застрахован.

— И попав к нам, ты потерял память?

— Я возник в вагоне экспресса. Помню, было сильное головокружение, и проводница увела к себе в купе отпаивать чаем. Спросила, как зовут, и я вспомнил имя. Позже вспомнилась фамилия и место работы. Все остальное всплыло только сегодня.

— Родственников там оставил?

— С женой был разведен, детей мы не нажили, остались только мои родители. Я вижу, что вы мне не верите, но Лида подала неплохую идею. Вы обещали пригласить к себе историка…

— Хочешь, чтобы он тебе устроил экзамен? — сразу ухватил суть Владимир. — А что, это сделать нетрудно.

— Он потом обо мне не разболтает? Это мне может обойтись дороже вашего недоверия.

— Я же говорил, что это друг, не будет он мне вредить. Для чего ты принесла сюда эту одежду, дочь?

— В этом был одет Алексей. Это куртка из натуральной кожи с таким же мехом, а это шерстяной свитер. Брюки из шерсти и кожаные ботинки я уже уничтожила, а это еще не успела.

— Так это вы у нас выходец из прошлого? — на Алексея с любопытством смотрел полноватый мужчина лет за шестьдесят с небольшой, уже седой бородкой и веселыми глазами, которые он немного щурил.

— Что, не похож? — спросил парень, в свою очередь рассматривая историка. — А вы у нас завкафедрой и знаток истории?

— Это Валентин Серегин, — представил своего гостя отец Лиды. — О тебе он знает все, что известно мне. А теперь можете беседовать, а мы с дочерью посидим и послушаем.

— Значит, вы родились в сорок девятом, а пришли к нам из семьдесят восьмого? — спросил Валентин. — Ладно, по этому времени и поговорим. Вы в партии состояли?

— Естественно, — ответил Алексей. — В тех подразделениях, где я служил, даже рядовые были коммунистами. Да и сколько их там было тех рядовых…

— Я не буду вам задавать вопросов по ГРУ, — сказал Валентин. — Если вы решились на такую аферу, значит, в этом вопросе подготовились хорошо. Давайте с вами поговорим о быте.

Минут пятнадцать он задавал Алексею самые разные вопросы, на которые тот отвечал, не задумываясь.

— Не надоело? — сказал он Валентину, когда историк спросил его о стоимости водки. — "Московская", по-моему, стоила два рубля восемьдесят семь копейки, а "Экстра" – чуть больше четырех. Я ее сам с курсантских времен не покупал. У нас употребление спиртного не приветствовалось, поэтому пили чисто символически на праздники. Водка дома была, но в основном для знакомых жены. Она ее и покупала.

— Что я могу сказать, — повернулся историк к Владимиру. — Он знает о том времени побольше меня. Такие знания не получишь из учебников или старых кинофильмов. Хотя, если перечитать уйму старых книг…

— Но ты ему не веришь, — сказал Владимир. — Кстати, я справлялся в центре, так там утверждали, что проблемы с памятью были на самом деле. Те знания, которые ты сейчас проверял, были для него закрыты. Спецназ ГРУ – это что?

— Элита боя и проведения разведки. Эти ребята, Владимир, если им поставить задачу, могли выкрасть и привезти в Россию Государственного секретаря США. Таких бойцов уже давно нет.

— Что, точно могли бы? — не поверил отец Лиды. — Вот ты бы мог?

— Убить мог бы без труда, — ответил Алексей. — Выкрасть сложнее, но тоже можно. А вот вывезти в Союз… У одного вряд ли получилось бы, но с прикрытием – не вижу проблем. Просто на такое никогда не пошли бы, ни мы, ни американцы. Вы мне задали немало вопросов, можно теперь спросить вас?

— Меня предупреждали, что у тебя есть вопросы, — сказал Валентин. — Задавай, попробую ответить.

— У меня два вопроса и оба для меня важны. Я непонятно как попал в ваше время и вряд ли когда вернусь обратно. Значит, нужно как-то строить свою жизнь здесь. Я еще очень плохо ориентируюсь в том, что у вас происходит, но уже кое-что узнал в Сети. Так вот, это кое-что мне не слишком нравится.

— И что же не понравилось в первую очередь? — посерьезнел Валентин.

— Мне не понравилось то, во что у вас постепенно превращаются люди, в первую очередь молодежь. Пока все были зажаты военным положением и борьбой за выживание, это как-то не бросалось в глаза. Сейчас у режима хватает сил бороться с крайностями, но это ненадолго.

— Почему вы так думаете?

— Потому что людям не оставили ничего, кроме работы и потребления, а человеку этого мало! В старых религиях большинство разочаровано, а никаких других идей вы им не предложили. Вкалывай, чтобы заработать больше денег, и тебе воздастся! Будешь больше и вкуснее есть и чаще пользоваться пардами или той же наркотой. Ну и чем-нибудь еще, что у вас придумано для развлечения! И так всю жизнь! Отсюда и все эти секты с их извращениями, и бегство в наркотики, и молодежный экстремизм! Вы не даете им идей, и они их пытаются найти сами.

— Прекрасно обрисовали проблему, — согласился Валентин. — От меня-то что хотите?

— Вы разбираетесь в этом гораздо лучше меня. Какой у вас прогноз по будущему?

— Плохой у меня прогноз, — вздохнул Валентин. — Вы правы, я знаю гораздо больше вас. Года два назад я этим занимался по заданию правительства. Помню, когда они проигнорировали мои предложения, я в первый раз за много лет напился, хотя водку терпеть не могу.

— Так все плохо? — нахмурился Владимир.

— Гораздо хуже, чем ты думаешь. Мы все-таки сделали большую ошибку, когда приняли столько мигрантов, да еще из Штатов и Западной Европы. Если у нас к тому времени в населении еще была какая-то религиозность, семейные и нравственные ценности, то у них ничего этого уже давно не было. Они хорошие работники, но идеи абсолютной личной свободы действуют на человеческое общество разрушительно. На Западе к тому времени лет тридцать с пеной у рта боролись за права человека, совсем забыв, что у него, помимо прав, должно быть и много обязанностей. А идеи равенства и социальной справедливости были похоронены хозяевами мира еще раньше. Вы видели наши учебники истории, Алексей?

— Видел. Это делается специально?

— А вы как думали? Те, кто на вершине социальной пирамиды, сами не слишком блещут интеллектом. Они считают, что болванами управлять гораздо легче. В общем-то, правильно считают. Беда в том, что, когда таких болванов становится слишком много, общество становится неуправляемым. И мы к этому опасно приблизились.