Геннадий Ищенко - Коррекция

— Расслабьтесь и постарайтесь не двигаться! — приказал Волков. — На этот раз сидеть придется гораздо дольше. Если что-то вспомните, нам говорить не нужно. Процедуру надо провести до конца.

Сколько длилась процедура, Алексей сказать не мог. Он долго сидел в кресле и в конце едва не заснул. А, может быть, и заснул и проснулся, когда с головы снимали шлем.

— Ну как наши дела? — спросил Волков. — Помогло вам наше лечение?

— Спасибо, доктор, — сказал Алексей. — Я вспомнил все. Я могу идти?

— Да, конечно, — кивнул врач. — Если нет претензий и надобности в наших услугах, то можете покинуть кресло. Вас проводят.

На обратном пути Отто не беспокоил Алексея, даже не задал вопроса о результатах лечения, за что он был ему благодарен. Алексей Самохин в подробностях вспомнил всю свою жизнь и теперь сидел в мчащемся электромобиле и думал о том, что ему с этим знанием делать. На вопрос, каким образом и почему он оказался в будущем, всплывшие в голове знания не отвечали. Прежде всего, нужно было решить, что говорить Лидии и ее отцу. Есть какая-нибудь цель в его появлении или оно вызвано случайностью, но без посторонней помощи ему придется плохо. Да и не хотелось ему уже уходить от Лидии. Складно врать или продолжать прикидываться потерявшим память у него не получится. Он слишком плохо знал этот мир и был уверен, что медики по своим приборам легко определят, что лечение удалось. Поэтому сказал правду. А теперь нужно говорить правду Лидии, или уходить из ее дома. Да и это не выход. Вряд ли она смирится с его уходом, а возможности у нее большие. В конце концов, он решил, что все расскажет Лидии и попросит у нее совета. Уж она своего отца должна хорошо знать. Стоит ли ему рассчитывать на помощь и доверие Владимира Валери, или лучше держаться от него подальше?

Отто со своей машиной не стал заезжать на территорию особняка и высадил Алексея у калитки. Пустили его внутрь почти тотчас же.

— Ну как? — бросилась к нему Лидия. — Получилось?

— Да, я все вспомнил, — кивнул он. — Пойдем в спальню, там и поговорим.

— Что случилось, Леша? — Лидия вцепилась в его руку и пыталась на ходу заглянуть в глаза. — Я же вижу, что ты сам не свой! Мне страшно!

— Сядь и выслушай! — он оторвал от себя женщину, взял ее за плечи и почти насильно усадил на кровать. — Я не знаю, поверишь ты мне или нет, но я к вам пришел не из Австралии или другой страны, а из другого времени. Перед тем, как сюда попасть, я жил в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году. И почему так получилось, я не знаю.

— У тебя там осталась жена? — спросила Лидия.

— С женой мы разошлись, а детей не было. Мы и жили-то вместе всего пару лет.

— Значит, все хорошо? Почему же ты тогда весь сжался?

"Никогда не понимал женщин, — подумал он и о своей бывшей жене, и о Лидии. — Способны из пустяка сделать трагедию, а когда им говоришь о действительно важных вещах, им все по фиг, если только это не касается семьи".

— Ну и что ты об этом думаешь? Ты мне веришь?

— Я тебя люблю, и если ты ответишь мне взаимностью, все остальное будет неважно. Наверное, ты действительно пришел из тех времен, о которых я так любила читать книги. Ни один мужчина из тех, кого я знаю, не бросится безоружный на трех вооруженных бандитов, чтобы помочь незнакомой женщине, а потом уйти, ничего за это не попросив.

— И твой отец такой же легковерный, как и ты? И он мне поможет? Я не хочу ему врать, я даже не смогу это правдоподобно сделать. Слишком я еще плохо знаю ваше время.

— Даже если не поверит, все равно поможет! — жестко сказала Лидия. — Иначе лишится дочери! И потом, ты ведь должен знать много такого, чего никто из нас не знает. Отец хотел пригласить того историка, вот ты с ним и поговори. Он изучал твое время по книгам, а ты в нем жил. Думаю, ты сможешь его убедить, а он пусть убеждает отца. Что ты у него хотел узнать?

— Я хотел узнать не о своем времени, а о более позднем. Мне непонятно, почему развалился Советский Союз. Выиграли самую страшную в истории человечества войну, выстояли в невероятно трудных условиях послевоенной разрухи и развалились в относительно благополучное время? Извини, я в такое не верю. Наверняка имело место предательство и пособничество нашим врагам, и я хочу знать, чьих это рук дело! Я не знаю, что тебе известно об СССР, просто хочу сказать, что несмотря на все его недостатки, до такого маразма, как сейчас, при том строе не дошли бы.

— Ну и что? — не поняла Лидия. — Пусть у вас было лучше, это даже по тебе видно! Но даже если ты все узнаешь, что от этого измениться? Прошлое изменить нельзя! Или можно?

— Я не знаю, — опустил голову Алексей. — Просто чувствую, что должен это выяснить. Давай пока не будем заглядывать далеко вперед, а сначала разберемся с твоим отцом. Он не звонил, когда собирается приехать?

— Он должен позвонить позже. Но я не буду ждать его звонка и позвоню сама! Я же вижу, в каком ты состоянии, да и сама до этого разговора не буду спокойной! Подожди, я сейчас схожу в свои комнаты за коммуникатором и позвоню.

Она убежала и вернулась через несколько минут.

— Он опять приедет к нам на обед. Ты, кстати, не завтракал и очень голоден. Поэтому отца ждать не станем и поедим сейчас. А с ним потом просто посидим за компанию.

Отец Лидии приехал к трем.

— Ну и что у вас случилось такого, что я должен все бросать, срываться и ехать через всю Москву? — спросил он дочь. — Вы уже сами пообедали?

— Да, папа, — ответила она. — Твой обед ждет на кухне. Давай ты поешь, а потом поговорим. А то с нашими проблемами тебе кусок в горло не пойдет.

— Отыскала ты себе жениха на мою голову! — проворчал Владимир. — Раз так, ждите, пока поем. Идите в гостиную, я после обеда приду туда.

Ждать пришлось двадцать минут.

— Выкладывайте! — сказал глава семейства, опускаясь на диван. — Мне принять заранее чего-нибудь сердечное?

— Наверное, не надо, — сказал ему Алексей. — Вы почти наверняка не поверите тому, что я вам скажу, поэтому и волноваться не станете. Дело в том, что я родился в тысяча девятьсот сорок девятом году.

— Ты неплохо сохранился для своих лет, — усмехнулся Владимир. — Ты прав, в этот бред я не поверю.

— К вам я попал в возрасте двадцать девять лет, и о том, как это произошло, не имею ни малейшего представления.

— И кем же ты там был?

— Капитаном Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооруженных сил СССР. Причем служил не в центральном аппарате, а в одном из отдельных отрядов специального назначения.

— Мне это мало о чем говорит, — покачал головой Владимир. — Что ты должен был делать?