Анатолий Дроздов - Витязи в шкурах

— Я в полоне.

— Ты в гостях! — весело возразил скуластый. — У меня. В полон тебя взял Чилбук, а я забрал у Чилбука, хотя он упирался. Я дал за тебя пятьдесят молодых кобылиц, а он просил сто. Дал и больше, если бы Чилбук настоял. Я не могу позволить, чтобы мой будущий сват Игорь жил в захудалой орде.

— Ты очень добр, хан Кончак, — со странной интонацией в голосе сказал Игорь.

В ответ Кончак захохотал, хлопая себя ладонями по бедрам.

— Добрый, — проговорил он сквозь смех, — добрый… Ты первый русский, который сказал так. Один ваш монах, которого мои воины поймали под Переяславлем, назвал меня богостудным и окаянным. Ни я, ни мой толмач не поняли, что это означает, и попросили объяснить. Он долго говорил. Затем призвал на мою голову все кары вашего бога, если я посмею тронуть хоть одного монаха.

— Что ты ему ответил?

— Я велел посадить его на кол, чтобы кары бога обрушились у него на глазах. Я долго ждал — пока монах не умер. Потом сжег монастырь. Ничего не обрушилось. Я не стал его трогать, если бы он молчал, И монастырь, в котором мои воины не нашли даже еды.

Игорь промолчал.

— Ешь, конязь! — сделал приглашающий жест хан. — Барашек молодой, жирный. Пей кумыс! Тебе надо много есть и пить, чтобы сил было много. Кумыс дает силу, мясо дает силу. Вы, русские, едите много хлеба и мало мяса. И совсем не пьете кумыс. Откуда взять силу? Каждый мой воин может скакать на коне без отдыха три дня и три ночи. Твой может?

— Сможет.

— В прошлом году мы ходили на Русь и спокойно ушли в степь. В этом году ходили — и тоже ушли. Русские нас не догнали.

— Талая стопа… Распутица.

— Талая стопа была и для нас.

— У каждого твоего воина по два коня. Или даже по три.

— Купи у меня коней, и у твоих воинов будет столько. У меня много коней. Но ты хотел забрать их даром.

— Я не за ними шел в Поле.

— Тогда зачем?

— Ты каждый год приходишь на Русь. Твои воины сжигают наши веси, убивают и уводят в полон русских людей.

— Я приходил на твои земли?

— Ты — нет.

— Тогда почему ты пришел на мои?

— Я пришел в Поле. Твои орды не приходят в мои земли, но приходят орды других ханов.

— Я не могу отвечать за других ханов. Ты ведь не отвечаешь за то, что сделает Владимир Переяславский, Святослав Киевский или Ярослав Черниговский? Почему я должен отвечать за орды Кзы?

— Владимир сидит в Переяславле, Святослав — в Киеве, Ярослав — в Чернигове. Их можно найти в их городах и на их землях. А где твои земли, хан? Половцы приходят из Поля и уходят в Поле. Поэтому и мы пошли в Поле.

— Но это мое Поле.

— Оно не всегда было твоим. Еще мой дед княжил в Тмутаракани.

— Так ты хотел отвоевать Тмутаракань? — Кончак захохотал. — Даже если бы ты пришел сюда вместе со Святославом… Тмутаракань вы, может, и взяли, но никто из русских не вернулся бы домой. Ты хоть представляешь, конязь, сколько у меня воинов? Сколько орд кочует к югу от Донца? Если каждый выпустит только по одной стреле, из-за них не будет видно солнца! И твои полки накроет тьма.

— Я это видел.

— Ты видел небольшие орды, собранные для набега на Русь. Мы брали одного из десяти — у кого хорошее оружие и хорошие кони. К Тмутаракани привели бы всех.

— Значит, ты собирался идти на Русь? И в мои земли тоже?

— В твои земли я не хожу, — хитровато улыбнулся Кончак. — Ты знаешь.

— Пришел бы Кза. Какая мне разница? Опять бы веси пожгли, людей ополонили.

— Мы можем и не ходить на Русь. Вот! — Кончак достал из кошелька на поясе серебряную монету. — Это дирхам, который вы, русские, называете куной. Если разрезать его пополам, будет, по-вашему, резана, резану пополам — белка. По одной белке со двора, и мы не выйдем из Поля.

— Русь никогда и никому не платила дани.

— Все народы, живущие вокруг Поля, платят. Ваши приграничные города уже платят. У меня, конязь, много молодых, горячих воинов, которые хотят жить в красивом шатре, носить красивую одежду, иметь хорошее оружие, дарить женам украшения. Для этого нужно серебро, много серебра. Где взять?

— У вас много скота.

— За него плохо платят. Особенно вы, русские.

— У нас мало денег, хан. Пока половцы не перекрыли наши торговые пути, купцы привозили в Русь много серебра с востока. Теперь вы не пускаете русских купцов через свои земли, и у нас нет серебра, чтобы купить ваших коней и другой скот.

— Вы можете взять серебро на западе. У ляхов, немцев, угров…

— Путь к ним лежит через много земель, где каждый князь берет за проезд мыт. Поэтому купцов на запад ездит мало.

— Вы, русские, любите притворяться бедными. У нас любой, у кого только конь и двадцать баранов, ходит как хан. И очень обидится, если ему сказать, что он не сможет купить табун кобылиц. Вы жалуетесь, что нет денег, а ваши дружинники ходят в дорогой броне, носят шелковые рубахи и порты, а на пальцах — золотые перстни. Вы всегда выкупаете ваших пленников. За простого воина даете по гривне, хотя цена ему — пять дирхамов. По белке со двора — это небольшая плата, конязь.

— Поэтому мы и отказываемся от нее. Мы соберем серебро для тебя, хан, но твоим молодым, горячим, не достанется ничего или достанется мало. И они пойдут на Русь, чтобы добыть больше.

— Конечно, пойдут, — ухмыльнулся Кончак. — Молодым всегда нужно много. Они горячи и нетерпеливы, не умеют ждать. Но вы с ними справитесь. Важно, что я не пойду, Кза не пойдет.

— С вами мы тоже справимся. Всегда справлялись.

— Ты говоришь так, конязь, будто мы сидим у тебя дома, а не в моем шатре.

Игорь замолчал. Кончак взял с блюда баранью ногу, не спеша стал сдирать зубами с кости горячее мясо. Закончив, сыто рыгнул и бросил голую кость к входу. Раб суетливо выглянул из-за полога, прибрал.

— Вот так мы обглодаем Русь, конязь. Кза сказал мне: «Идем в земли Игоря. Войска там нет, нам готовый полон приготовлен — только забрать».

Игорь потемнел лицом.

— Ты нам очень помог, конязь, — весело сказал Кончак, прихлебывая кумыс. — Твои воины сами принесли нам броню, мечи, копья. Оружие стоит дорого, и теперь мы сможем взять в поход еще пять тысяч всадников.

— Пойдешь в мои земли?

— Я — нет, — откинулся на подушки Кончак, — а вот Кза пойдет.

— Вам мало выкупа?

— Выкуп когда еще будет, — засмеялся Кончак. — А воины уже собраны и нетерпеливо ждут. Молодые, горячие… Я не могу обмануть их — в следующий раз не захотят идти. Ты сам нераз собирал войско, конязь, знаешь, как это бывает. Мне говорили, что тебе не помешало даже затмение солнца — повел полки в Поле. Я тебя понимаю. Когда за твоей спиной тысячи нетерпеливых воинов, поворачивать назад нельзя. Лучше проиграть битву, но не возвращаться с полпути.