Руса. Расширяя пределы - Игорь Леонидович Гринчевский

— Я не знаю его настоящего имени, господин! — шёпотом признался Тит. — У меня осталось сто двадцать дюжин таких стрел. И он велел мне запросить за них по три тетрадрахмы[2] за каждую.

— Что⁈ — изумился неслыханной цене Диомед. — Даже в Афинах за стрелу не дают больше драхмы. А уж здесь, где их делают и продают вдвое дешевле… Такая цена выглядит наглостью.

— Согласен, господин, но мне запрещено продавать их дешевле, чем по десять драхм за штуку. Через месяц я могу привезти ещё пятьсот дюжин таких стрел.

— Мне мало этого!

— Он был готов к такому ответу. Но производство приходится держать в тайне, поэтому мастеров у него мало. Он готов продавать начинку для таких стрел по две тетрадрахмы за штуку. Это цена без торга, господин. Но зато я смогу каждый месяц привозить начинку хоть на четыре тысячи дюжин.

— Ладно! — помолчав, решился таксиарх. — Но ты же понимаешь, что таких денег у меня нет?

— Само собой, — облегчённо выдохнул торговец, чувствуя, как по спине. Несмотря на жару, стекают струи ледяного пота. — Я готов взять обычными товарами. Оливками, маслом, серой[3], вином, стрелами и керамикой. Приму по обычной цене, продам и рассчитаюсь с поставщиком.

* * *

[2] Тетрадрахма — крупная серебряная монета достоинством в четыре драхмы. Впрочем, в реальности романа их уже чеканили и из «небесного металла», о чём будет упомянуто далее.

[3] Достоверно известно, что на Сицилии самородную серу добывали при владычестве римлян, которые в реальной истории пришли на остров чуть позже, изгнав карфагенян. Однако нет указаний, что добыча эта была начата при римлянах. Автор решил, что в пространстве Цикла она началась ещё до прихода Карфагена, продолжается и к описываемому моменту.

* * *

— Нет, уважаемый Архелай, на это я пойти не могу! — упёрся Капис из народа элимов[4]. Выпив немного, он любил рассказывать, что происходит из рода вождей, но кому было до этого дело? Здешние вожди редко способны выставить хотя бы сотню воинов, а вот Капис из Панормоса руководил несколькими сотнями искусных мастеров, которые делали прекрасные стрелы, дротики, малые копья и резную мебель, так что его знали даже далеко за пределами острова. — Хочет уважаемый таксиарх особые стрелы — нет проблем, мы готовы их сделать. Готов он платить за них втрое против обычного — просто отлично, я рад встретить понимающего заказчика. Ему ведь надо много, быстро и качественно, а это дёшево не бывает. Но зерном, вином, оливками и маслом я больше, чем треть стоимости принять не могу.

— Но почему⁈ — чуть не плача спросил городской интендант. — Всегда же три четверти едой брали!

— Было дело, не спорю, — согласился начальник мастеров. — Только тогда от нас не требовали сделать восемь тысяч дюжин стрел за пару месяцев. Мы покупали прутки доброго иберийского железа, но наконечники для стрел ковали, шлифовали и затачивали наши мастера. Наши женщины и дети присматривали подходящее сырьё на древки, сушили его без спешки, запасали материал для оперения… А сейчас нам всё это придётся покупать. И для этого нам нужны деньги.

* * *

[4] Элимы — один из трёх древнейших народов Сицилии. Они населяли западную часть острова в период бронзового века и классической античности. В VIII–VI веках до н.э. на Сицилии появилось около десяти крупных греческих и финикийских колоний. Элимы быстро эллинизировались, переняв у новых соседей культуру, язык и верования.

* * *

Архелай приуныл. Не выполнить распоряжение Диомеда Фиванца он просто не мог. Своего начальника он боялся до дрожи в коленках и ничуть этого не стеснялся. Но и найти где-то две тысячи дюжин тетрадрахм… Быстро такого не провернуть, да и шум поднимется, а таксиарх ясно сказал, что всё надо проделать тайно.

— Скажите, досточтимый Капис, — спросил он некоторое время спустя. — Способны ли ваши мастера переделать уже готовые стрелы, что лежат на наших складах? Тогда вам не придётся ничего искать, древки, наконечники и оперения уже будут в наличии.

Теперь задумался элим. Глубоко и основательно.

— Это возможно! — признал он, но тут же поверг интенданта в отчаяние, сказав: — Только добавить придётся.

— Как добавить⁈ — взревел поражённый до глубины души интендант. — Я ведь вам материалов на три обола[5] экономлю! Боги мне свидетели, справедливость требует снизить цену до одной драхмы! Ведь я вам же потом новые стрелы закажу, чтобы возместить недостачу на складах. И как раз по три половине драхмы за штуку.

— Поймите, труд уменьшится только у подмастерьев, кующих и обрабатывающих наконечники, у женщин и детей, заготавливающих материалы. А мастерам, труд которых наиболее ценен, наоборот, придётся трудиться ещё больше, сначала разбирая готовую стрелу, и лишь потом делая из неё новую. К тому же, как ни бережно они будут работать, часть материала повредится, и придётся возмещать недостачу.

— Как это повредится? Они что, наконечник сломают? — делано рассмеялся интендант.

— Нет, но древко или оперение повредить могут. Придётся заменять…

* * *

[5] Одна древнегреческая драхма равна шести оболам.

* * *

Торговались они яростно, в итоге сошлись на цене драхма с третью за стрелу. Из них целую драхму начальник над мастерами согласился взять провизией и вином, ещё на один обол — тканями, и лишь оставшийся обол — звонкой монетой.

Но ведь потом придётся ещё три обола за восстановление запаса стрел платить! Эта мысль угнетала интенданта, но в настоящее отчаяние его погружал другой вопрос. Чем рассчитываться с проклятым Титом? Нет, товары на складах были, всё же суммарная численность гарнизонов на Сицилии превышала пять тысяч воинов, и содержание каждого из них обходилось от пяти оболов до драхмы ежедневно, в зависимости от сезона.

Они съедали просто прорву зерна, мяса, рыбы, сыра и оливок, потребляли сотни кувшинов вина и масла. Одного только мёда, выдаваемого им по праздникам, уходило столько, что полдюжины собственных пасек едва справляется.

Были в подчинении интенданта и свои виноградники, оливковые рощи и рабы, которые на них трудились, имелись кузни и кузнецы при войске, а часть провизии и тканей собирались в качестве налогов,