Сергей Алексеев - Ох, охота!
Может, потому и осенен был крыльями Удачи?
Если Толе сердобольные начинали говорить, мол, такие деньги заработал – не транжирь, купи дом в деревне, женись и живи, как все. Он смотрел детским синим взором, моргал и почему-то виновато опускал голову. А летом опять высмотрит место, пока маршрутам, отпросится на два дня и рубит избушку. За щенками от его собак была расписана очередь лет на тридцать вперед. Прежде чем раздавать, он беспощадно, по ему одному известным приметам выбраковывал их (чтоб не портить породу, говорил) и лишь после этого не продавал, а выменивал на мелкокалиберные винтовки, ружья, боеприпасы, которых у него в изобилии было напрятано в тайге. Однажды идем по дикой тайге, где люди сроду не бывали, а он вдруг останавливается возле неприметного дерева, сует руку в дупло и извлекает кавалерийский карабин, замотанный в промасленную ветошь. Рот разинешь, смотришь, а он хитровато улыбнется, в ствол заглянет – не заржавел, снова обернет и спрячет. И палец к губам приложит, глаз прищурит – тс!
Пожарникам лесоохраны с заброской было всегда легче: глубокой осенью их просто тайно выбрасывали из АН-2 на списанных парашютах, привязав собак на груди в специальном мешке, следом спроваживали мабуту с грузом для стабилизации. После Нового года вертолетчики в драку кидались вывозить промысловиков – разумеется, с тайной же попутной посадкой, поскольку у всех жены, дочери, и всех надо украсить драгоценным мехом…
А женщины – главные потребители пушной красоты и всех прочих драгоценностей, так что не всегда гуманное это мужское занятие существует во имя прекрасной половины человечества…
Этим старым словом называется всё не настоящее, не всамоделишное, а предназначенное для игры, забавы – потешные суды, поединки, сражения и даже полки. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Полагаю, в скором времени ловля превратится в очень дорогое и малодоступное увлечение, как, например, теннис и гольф. Вот уже на моей памяти из занятия не очень-то благородного, принадлежащего низкому слою населения, охота постепенно выходит на иной уровень, если не царский пока еще, то княжеский, и становится даже не развлечением, а неким оригинальным угощением, когда после сытного обеда в виде сауны, продажных девочек, гладиаторских боев и дорогих вин подают вооруженный десерт.
В общем-то, думаю, этот процесс естественный и нет в нем чего-то необычного; просто любительская охота возвращается на свое старое место, бывшее у нее прежде, и чем больше будет богатых людей, тем дороже это блюдо.
Не знаю, известно ли вам, но вот уже пятый или даже шестой год идет масштабная раздача охотничьих угодий – еще одна тихая приватизация. В разгар рыночных времен получают их далеко не по законам рынка – без тендера, аукциона, конкуренции, либо для проформы устраивают театральное представление с заведомым результатом. Берут участки современные «князья», от банкиров до известных кинорежиссеров и местной чиновничьей элиты, в аренду на сорок девять лет. Строят охотничьи базы, барские дома, чтоб не отвыкать от удобств, ставят егерскую охрану, заводят псарню, покупают технику, в государственных надзирающих органах получают лимит лицензий на отстрел животных, в зависимости от размеров нарезанного участка, и становятся полными хозяевами. Реже всего в угодьях они делают бизнес, устраивая охоты, чаще угощают нужных людей и развлекаются сами. Высокопоставленные областные чиновники, кроме того, грубо говоря, приворовывают, под видом заботы о сельском хозяйстве строят за госсчет инфраструктуру своей базы – тянут дороги в никуда, электролинии и даже делают вертолетные площадки.
Увы, свободных территорий, где можно походить с ружьем за зайчиками, на Европейской части России практически не осталось, теперь дележ идет за Уралом, где местные чиновничьи элиты уже взяли легкодоступные районы лова и постепенно внедряются в дальние, промысловые таежные области.
И что интересно, охотничьи угодья – это нечто эфемерное, всего лишь очерченное географическими границами, некий воздух, где земли принадлежат, например, колхозу или товариществу, леса и водоемы государству, жилые деревни с народом – местной администрации. То есть берется в аренду и делается частным только предмет охоты: живность, существующая или случайно залетевшая, забредшая на арендованную территорию.
В чем я точно уверен, так это в том, что об этом не знают звери, птицы и пока догадываются, но ничего не понимают местные мужики-охотники.
С одной стороны, наверное, это правильно: нужно привлекать частный капитал для охраны и воспроизводства российской фауны, которая в переходный период оказалась как бы государственная, а значит, ничья. На этой ничьей территории вред от браконьерства местных жителей был минимальным, поскольку пустеют русские деревни, где остается по полтора охотника на сельсовет; основным злом стали технически вооруженные искатели острых ощущений, которые начали добираться в самые глухие углы и безнаказанно утешаться, стреляя во все, что шевелится. По крайней мере, частный владелец угодий подобных адреналинщиков к себе не впустит, засеет кормовые площадки, привезет мороженой картошки и кукурузы кабанам, сделает солонцы лосям – короче, станет заботиться о том, что взял в аренду, – о поголовье дичи. Но даже самый рачительный и честный хозяин-барин вряд ли способен контролировать ситуацию на месте.
Новых людей он не родит и гастарбайтеров с Ярославки не привезет, а будет вынужден нанимать егерей из местных жителей, обиженных, полуголодных русских мужиков, которые по определению, кто тайно, кто явно, ненавидят успешного разбогатевшего хозяина. А кот из дому – мыши в пляс. Сделать верных холуев из них, воспитанных на идеях справедливости и равноправия, чудовищным образом совокупленных с колхозной привычкой тащить, что плохо лежит – задача невыполнимая. Это ладно, если только станут браконьерить, воровать посевной овес и ту самую кукурузу для собственных нужд; намного хуже, когда вы привезете угостить охотой нужного человека или вздумаете поразвлекаться сами, а они разбросают карбид вокруг кормовых площадок или стреляные гильзы.
На одну такую частную базу я несколько раз приезжал на охоту и всегда заставал там новый состав егерей, причем по деловым качествам всегда хуже, чем прежний, – за неимением местных охотников приходится брать тех, кто и в лесу-то не бывал, и зверя видел на картинке в букваре. Спрашиваю, а где прошлогодние? Повыгоняли, браконьерят, пакостят, воруют, а один и вовсе отличился, хозяйскую лайку, чемпионку, занесенную во все каталоги, пинком убил – просто из ненависти, злобу выместил на собаке.