Мельница 4 - Михаил Васильевич Шелест

— Правильно ли я понимаю, что того же самого ты хочешь и от Асихары?

— Правильно Сато-сан. Вы ничего не теряете. Вы и так, по сути, мои учителя, хотя и не знали об этом. И останетесь моими учителями, даже если не примите меня в ученики.

Тацуэ Сато поклонился мне. Я поклонился ему. Мы поняли друг друга.

Асихара-сан прилетел утром и мы долго разговаривали втроём, обсуждая всё подряд, только не каратэ. Они расспросили меня про мою жизнь. Я, конечно же, приврал, но не много. И если им предоставится возможность встретиться с моим отцом, то он точно не ударит в грязь лицом, а продемонстрирует защитную технику стиля Сито-рю, только он не знает, что это «сито-рю». Он думает, что это «тройной маятник», которому учили его на службе, а он учил меня с тех пор, как я начал ходить.

Мне все таки пришлось немного показать технику рук и технику уклонов от атак «тайсабаки». Потом оба сэнсэя, извинившись, что-то долго обсуждали по-японски, а я тогда ушел и закатал рисовые ролы. Ингредиенты были заготовлены заранее и ждали в новейшем пятикамерном двухстворчатом холодильнике. Ролами я покорил обоих сэнсэев и они согласились взять меня в ученики. Но на счёт соревнований и квалификации на черный пояс, Асихара сказал, что «завтра». Я удивился. Но он пояснил, что завтра, если я продемонстрирую соответствующую квалификацию, он присвоит мне второй дан. В присутствии «моих» учеников.

Я был так тронут, что накатал ещё ролов налил обоим сэнсэям водки, и мы объелись и упились так, что после обеда завалились спать, а я с трудом смог провести тренировку. Хорошо, что алкоголь из моего организма выводится почти моментально. Сейчас надо было заехать за Сато сэнсэем и ехать домой, где нас ждал Асихара. Сегодня мы решили попариться и ещё немного выпить. По поводу заключения контракта с такими людьми можно и чуть-чуть напрячь свою печень, считал я. А в октябре следующего года после победы на чемпионате мира по традиционному каратэ я собирался стать учеником Масатоси Накаяма. Дай бог, после нашей встречи он не умрёт в восемьдесят седьмом году всего лив в семьдесят четыре года.

* * *

Наутро у обоих сэнсэев раскалывались головы. Ирина «подарила» мне упаковку тоника в алюминиевых банках и мы мешали водку с тоником. Ну и… Я-то что? Дело молодое. А оба японца маялись тяжелейшим похмельем.

И я предложил полечить их японским массажем шиатсу.

Оба сэнсэя заинтересовались.

— Я тоже знаю шиатсу, — сказал Асихара. — И могу снять головную боль. Но от похмелья мой массаж не помогает.

— Садись, — сказал я, предложив ему стул.

Тот массаж, который я ему делал, помогал от похмелья и в моём прошлом будущем, но только если я сильно сосредоточусь.

— Я знаю эти точки, — сказал Асихара-сан, — но у меня они не работают так как утебя. У тебя волшебные руки! Я уже не чувствую боли, а ты ещё не дошёл до финала.

Сато-сан наблюдал с интересом, а потом тоже сел на место Асихары.

— Это невероятно, — простонал он. — После первого же касания больушла. Так не бывает. Дело не в точках. Я тоже знаком с этой аппликатурой. Она так не работает. Надо сделать полный массаж три-четыре раза. Пока не пройдёт боль. А у него… Он, точно, волшебник. Ты, Миша, рэйканся.

— Что это? — рассмеялся я, заканчивая комплекс.

— Это человек с божественным озарением, — сказал Сато-сан. Он очень хорошо говорил по-русски, потому что долго жил в Москве.

— Не каждому дан такой дар. Да и в каратэ ты слишком продвинут для своего возраста. В тебя, скорее всего, вселился дух твоего предка. У тебя были предки воины?

— Конечно были, — уверено сказал я. — И русские казаки, и черкесы, и много кто ещё. Все мои предки знали военное искусство.

— Вот, — показал на меня ладонью Сато-сан. — Я же говорил. Так оно и есть. В тебя вселился дух твоего воинственного предка.

— А шиацу? — спросил с интересом я.

Мне понравилась логика Сато.

— Почти все воины прошлого были целителями. По крайней мере, в Японии так. Самураи не были профессиональными врачами. Их кодекс Бусидо предписывал Манасэ Досан воинское искусство, но в рамках выживания каждый буси изучал «кинсои» — искусство лечения резаных ран и точечный массаж для снятия боли. Наверное, и у русских так было.

— Да? — удивился я и согласился. — Вполне возможно.

По дня мы возили Асихару сэнсэя по Москве. Посетили Кремль, храм Василия Блаженного, Исторический музей, прокатились по Москве на экскурсионном автобусе. Сходили в Третьяковскую галерею. Сато-сан галерею не осилил. Сдулся. А Асихара, которого я то и дело поддерживал под локоток, держался молодцом-огурцом.

Мы с Асихарой-сэнсэем продемонстрировали перемещения от ударов на все четыре стороны с разным продолжениями контратаки. Причём, он нападал, а демонстрировал увороты и контратаки я.

Асихара бил, а я его и кувыркал, и довольно больно лупил. Но Асихара-сан, ьолько почесывался, покряхтывал и улыбался. Потом мы прокрутили три ката. Причём он начал один,думая, что я его не знаю, но я с поклоном остановил его и попросил по-английски сопровождать его. Асихара разрешил и был сильно удивлён.

— Где ты видел эти ката? — спросил он. — Их придумал я сам.

— Я не видел. Просто я за вами повторял, сэнсэй.

— Не возможно так быстро реагировать на движения. Не верю. Давай проверим.

Пришлось мне ввести себя в изменённое состояние. В нём я вижу движения людей в замедленном темпе. Через пять минут издевательств над своим и моим телами, потому что Асихара стал принимать немыслимые позы, разведя руками, сдался.

— Ни у кого против тебя шансов нет. Извини, но я против тебя даже спарринговать не стану. Чтобы не потерять лицо перед учеником. Сато-сан рассказал, как ты его вчера унизил, а потом попросился стать его учеником и тем ещё больше унизил. Он сказал, что хотел сделать сепуку, но вспомнил, что он в России. И что тебя могут обвинить в доведении до самоубийства.

Я с удивлением и ужасом посмотрел на Асихару, но он, посмотрев на меня, громко рассмеялся. Наши ученики ничего не поняли, кроме того, что Асихара мной доволен.

Он достал из портфеля лист картона с иероглифами и эмблемами. Достал