Мельница 4 - Михаил Васильевич Шелест
На фабрике «Большевичка» мы получили форму для дзюдо, разработанную к «Олимпиаде-80», которую изготовили небольшой партией по лекалам и из заграничных материалов и которую надо было протестировать до чемпионата СССР по дзюдо в Липецке в конце июля этого года. Мы гарантировали должную проверку.
В производственном кооперативе обувной фабрики «Парижская коммуна» были пошиты особые борцовки с мягкой подошвой, как у самбовок и с внешним упругим «языком», крепящимся с помощью широких резинок к голеностопу и подошве.
Там же по нашему заказу и моим эскизам были изготовлены «перчатки для спортивных единоборств» с мягкими накладками из пенистого полистирола на ударных поверхностях. Они, естественно, были жёстче боксёрских, однако у нас появились и шлемы.
Шлемы, толщиной всего в двадцать миллиметров, были «собраны» их ячеек, заполненных вспенивающимся полистирола, исполнены с «гардой» для челюсти и закрытые с боков, то есть без отверстий для ушных раковин, которые часто приводят к баротравмам.
По нами проторенным дорожкам пошли и другие спортивные общества. Пришлась по душе и моя идея с кикбоксингом. Однако нужна была экипировка и она появилась. Причём, кикбоксеры боксировали в обычных боксерских перчатках, а не новых. Новые предназначались для другого, полноконтактного, каратэ или рукопашного боя, время которому ещё не пришло, но, я точно знал, что придёт.
* * *
Новый год я, всё-таки отметил дома с родителями, а первого января мы гуляли со Светланой в центре города, где на площади был залит каток, и стояла деревянная, залитая льдом, горка. Снега во Владивостоке не было совсем. Машина уже была в Москве и мы и этот день и следующий пропадали на катках. Третьего числа я снова улетел в Москву. Надо было проконтролировать расходование финансов. Знаю я этих москвичей…
— Мне не нравится, что ты остался в Москве, — сказала Светлана, как только узнала от меня, что Москва — это теперь надолго, если не навсегда.
— Мы же договаривались учиться здесь.
— Ну, так, видишь, как всё получилось с домом. Грех не использовать возможность. Так уж сложилось. И меня теперь в Москве многие знают. И в спорткомитете, и в нашей федерации… Японские мастера к нам приезжают. Мы к ним в июле поедем.
— Ты же хотел на чемпионате СССР по дзюдо выступить.
— Не получается. Асихара сэнсэй попросил, чтобы я сначала на шотокановском чемпионате выступил. Наверное, опасается, что я у Оямы плохо себя покажу. Он ведь сам не проверил меня в спарринге.
— Какая разница, каратэ и каратэ?
— О! — удивился я. — Я же тебе рассказывал.
— Да, ну тебя! С твоим каратэ!
— Ну, ка, ну, ка? — заинтересовался я её поведением. — Что-то случилось?
Светлана нахмурилась и отвела глаза.
— Ничего не случилось, — буркнула она. — Просто мне плохо одной! Ты меня приучил, что ты всё время рядом. А сейчас тебя нет.
— Меня рядом нет, значит рядом другой, — подумал я. — Новогодний школьный вечер…
Он и в той жизни был для нас, м-м-м, сложным, м-м-м, переломным в наших отношениях. Только после него мы сблизились по-настоящему. Родители Светланы тогда куда-то уехали…
— Мы должны привыкать, что бывают расставания, бывают и встречи.
— Зачем нам расставаться⁈ — чуть не выкрикнула Светлана. — Я не хочу расставаться! Я боюсь! Знаешь сколько…
Она не договорила, закусила губу и отвернулась. Из глаз её покатились слёзы.
— С тобой что-то случилось, — сказал я. — Тебя никто не обидел?
Светлана дёрнула головой и зарыдала.
— Я дура! Дура! Дура! — говорила и говорила она в подушку, куда упала лицом и руками. — Дура! Дура!
Примерно я догадывался, что могло произойти. На том их школьном новогоднем вечере, куда я пришёл, Светлану обхаживал какой-то старшеклассник. И ему не понравилось, что явился я, и Светлана стала станцевать только со мной. А у нас любовь только-только разгоралась. Но ещё не загорелась. Вот мы и повздорили с ним, едва не вцепившись. НО мне тогда показалось, что Светлана раздумывала, за кого, хм, «заступиться». И вот сейчас меня на этих танцульках не было, а был он. Такой же высокий, спортивный, но смуглый и брюнетистый.
— Уходи, — наконец-то сказала она. — Раз уезжаешь — уходи.
Я попытался погладить её, но она откинула мою руку.
— Хм! — сказал я. — Ты уверена, что мне нужно уйти?
— Уходи и не возвращайся. У меня есть другой.
Светлана произносила слова в подушку, и они звучали глухо, но вполне понятно.
— Этот другой тот смуглолицый брюнет? — спросил я.
Светлана вскинулась от подушки.
— Какой смуглолицый брюнет⁈ Откуда ты знаешь⁈ Ты следил за мной⁈ Это Ирина твоя⁈
Её глаза запылали «праведным» гневом.
— Ищейка! Да пошли вы! С кем хочу, с тем и хожу! И сплю! Иди отсюда!
Она вскочила со своего дивана и встала передо мной, «вставив» кулаки в бока.
— Иди, говорю!
Светлана показала мне на дверь.
— А я думаю, что это ты не липнешь ко мне? — сказал я.
— Всё! Отлипла! Иди, говорю!
Я вышел в направлении пальца в прихожую, накинул куртку, вставил ноги в сапоги и не застёгиваясь вышел.
— Охренеть! — подумал я, понуро идя домой. — Вот это поворот! И сидела старуха у разбитого корыта три дня и три года… Да-а-а… Пи*дец! Вот же с*ка черномазая! Да-а-а… Вот и проверил, хе-хе, любовь на прочность…
* * *
Вот и ушёл я в работу полностью, когда вернулся в Москву. Да и было чем заняться. Ведь это я с Сато-сэнсэем справился в спарринге, а молодых бычков вроде Микио Яхары я ещё не пробовал на зуб.
Нет, если в изменённом состоянии, так что там соревноваться? Но мне хотелось по честному узнать, чего я достиг в своей новой жизни. И правильно ли иду? Плюс, мои ката не были идеальны, а тот же Яхара кое какие, например то же унсу, которое и я планирую показать, делает идеально. Его исполнение считается эталоном. Хм! Будет считаться, да.
Я многократно видел, как он выполняет