Леонид. Народная, священная. Том 1 - Виктор Коллингвуд

Он сам подписывал расчёты первых дней. Знал, сколько времени отводилось на переправы, ввод второго эшелона, подвоз горючего. Приказы в танковые группы ушли вовремя. Выполнить их командующие не могли.

Браухич появился с папкой ОКХ под мышкой. Главнокомандующий оглядел приёмную, убедился, что Гальдер один, и придвинул стул к его креслу.

— Последние донесения у вас?

— Да. У Гудериана опять задержка. Ночью у Кобрина разбомбили мостовое имущество. Он просит замену.

Фельдмаршал резко взглянул на него, блеснув моноклем.

— Вчера Гейнц обещал открыть движение до рассвета!

Не зная, что ответить на этот приступ начальственного гнева, Гальдер раскрыл папку и подал фельдмаршалу оба сообщения. Тот просмотрел утреннее, затем вернулся к предыдущему.

— Гудериан уже получил приказ на продолжение наступления?

— Задача сохранена. Для её выполнения он рассчитывал на дополнительные понтоны.

Браухич кратко, но энергично выругался.

— Чёрт побери! Это же Буг, а не Амазонка. Куда ему еще понтоны?

Резко встав, он прошелся по приемной. Адъютант за телефоном косо взглянул на него и опустил глаза в бумаги.

— Вы понимаете, Франц, — произнёс Браухич, остановившись перед генерал-полковником, — что первое, о чем он спросит — это о сроках. И придет в ярость, узнав правду. Насколько мы отстаём?

Гальдер покачал головой.

— По Гудериану — до двух суток. Он должен понимать, что это война. На ней возможны разные случайности.

— Но не в войне против России, чёрт побери! — раздраженно бросил Браухич.

Фельдмаршал помолчал. Оба понимали, что ставки слишком велики, чтобы уже в первые дни допускать такие промашки.

— Положение ещё уточняется, — осторожно продолжил Браухич. — Я бы сегодня ограничился общей оценкой. Некоторые сообщения лучше представить позднее, когда будут известны и причины, и принятые меры.

— Какие именно? — спросил Гальдер.

— О потерях. О результатах авиационных ударов. Не стоит придавать частным неудачам значение, которого они, возможно, не имеют. Вы со мной согласны, Франц?

Начальник штаба понимал командующего. Самые неловкие моменты хотелось бы придержать, но неприятные донесения уже прошли через несколько других штабов. Фюрер мог получить их прежде, чем начнётся совещание, и тогда любое умолчание сочтут попыткой обмануть его.

Со всеми вытекающими карьерными перспективами.

— Я доложу всё, что подтверждено, — наконец произнёс генерал-полковник. — Эти сведения поступают и в ОКВ. Если фюрер узнает о них оттуда, придётся объяснять, почему мы промолчали.

Браухич нахмурился, в глазах его мелькнуло разочарование.

— Вы меня неправильно поняли. Я просто предлагаю правильно выбрать порядок доклада.

Гальдер сдержал усмешку. Всё он прекрасно понял. Старая лиса фон Браухич хочет, чтобы неблагодарную задачу умолчания взял на себя начальник штаба. Ну нет!

Адъютант у телефона поднял глаза: в приёмную вошли Кейтель и Йодль. Начальник Верховного командования вермахта обменялся с Браухичем сдержанным приветствием; глава штаба оперативного руководства ОКВ поздоровался с обоими и осведомился, получены ли последние сводки. Следом за ними появился Ешоннек, начальник штаба люфтваффе, со своей папкой.

— Мы как раз обсуждаем положение дел, — пояснил главнокомандующий сухопутными войсками.

— Фюрер ждёт объяснения происходящему, — сказал Кейтель. — Вчера ОКХ ещё считало возможным выполнить установленные задачи. А сегодня командующие запрашивают дополнительные средства.

— Директива осталась прежней, — заметил Йодль. — Стремительное наступление на большую глубину!

— Нам это известно, — ответил Браухич. — Но распоряжением ОКВ нельзя заменить горючее, снаряды и авиационную поддержку. Мы столкнулись с большим численным превосходством врага!

— ОКВ исходит из расчётов, представленных вашим штабом, — сказал Кейтель.

— И получает копии наших донесений. О затруднениях мы сообщали.

Оба фельдмаршала говорили вежливо и ровно, соблюдая все приличия. Гальдер слушал их с возрастающим раздражением: до начала совещания оставались минуты, а они уже выясняли, чей штаб первым сообщил о неудачах.

— Что ОКХ предлагает сейчас? — спросил наконец начальник Верховного командования.

— Сосредоточить поддержку на направлениях, где ещё можно возобновить движение, — ответил Браухич. — Для этого надо согласовать задачи воздушных флотов. Мы рассчитываем…

Дверь кабинета открылась. На пороге появился адъютант Гитлера, Шмундт.

— Господа, фюрер вас ждёт.

* * *

Гитлер стоял у карты, опираясь ладонями о край стола. Перед ним лежала сводка ОКВ с загнутыми уголками. Полковник Рудольф Шмундт, главный военный адъютант фюрера, указал, куда им садиться. Николаус фон Белов, адъютант от люфтваффе, принял у Ешоннека папку с результатами вылетов и остался стоять возле его стула.

Гальдер разложил карты. Кальку с расчётными рубежами он оставил сложенной.

— Начнём с севера, — распорядился фюрер. — Восемнадцатая армия. Затем шестнадцатая и танковая группа. Докладывайте по корпусам.

Вздохнув, Браухич начал с прибалтийского направления. Гитлер слушал, сверяясь со своей сводкой, затем вдруг перебил его:

— Сорок первый корпус. Шестая дивизия. Первая. Что с ними? И где тридцать шестая моторизованная?

Скорбно поджав губы, фельдмаршал показал положение соединений Рейнгардта. У обозначения первой танковой фюрер задержался.

— Почему она здесь? Её задача — аэродром под Шяуляем.

— Гёпнер повернул дивизию на поддержку шестой танковой.

— Всеми силами?

— Передовой отряд прошёл дальше. Главная колонна задержана двумя взрывами дороги. Русские применяют неожиданно мощные инженерные боеприпасы.

— Значит, авангард Гёпнера возвращается? — нетерпеливо перебил фюрер.

— Шестая дивизия оказалась под сильным контрударом. Передовому отряду первой приказано вернуться к основным силам, — пояснил Браухич.

Главнокомандующий ограничился положением частей. О потерях первой танковой он не сказал.

Гитлер засыпал его уточняющими вопросами. Все уже знали эту ефрейторскую особенность фюрера: общих слов о трудностях он не принимал, требовал показать, где остановилась колонна, выяснял подробности случившегося и спрашивал, какая часть может продолжить движение.

Гальдер раскрыл донесение корпуса и назвал потери: сорок процентов танков и половина автотранспорта за один день. Первая танковая была отрезана за Дубиссой; шестая вела тяжёлые бои и запрашивала подкрепления.

— Контрудар пока ограничен полосой корпуса, — добавил начальник штаба. — Но первая дивизия временно утратила способность развивать наступление. Ей надо восстановить снабжение и собрать сохранившиеся части.

Браухич больше не пытался смягчить доклад. Фюрер потребовал уточнить число исправных машин и возможность подвоза.

— Пятьдесят шестой корпус, — переключился Гитлер. — Что у Манштейна? Как обеспечен его стык с Рейнгардтом?

Главнокомандующий перешёл к соседнему направлению. Адъютант Шмундт записывал запросы на одном листе, поручения — на другом. Не дожидаясь конца разбора, главный адъютант отправлял их в комнату связи.

Наконец, с четвертой танковой группой было покончено.

— Фон Лееб не справляется со своими обязанностями! Вызвать его сюда, нам надо серьезно поговорить! — резюмировал Гитлер.

Фельдмаршалы промолчали. Вызов командующего группой армий означал, что объяснений ОКХ фюреру недостаточно.

После короткой паузы Гитлер продолжил:

— Перейдем к центру наших сил. Фон Бок. Как идут дела у танковых групп? Начнём с Гота.

Начальник Генерального штаба придвинул карту третьей танковой группы. Здесь фюрер начал с тридцать девятого моторизованного корпуса.

— Седьмая дивизия захватила оба моста через Неман. Это было в первом