Денис Чекалов - Кровь дракона

Еще два удара. Теперь у ног нимфы лежала груда окровавленного, изрубленного и изгрызенного мяса. В живых оставалась только одна кикимора. Девушка улыбнулась и пронзила ее мечом, нанеся удар прямо в распахнутый рот и пропоров брюхо.

Черная кровь хлынула из пробитых артерий, поливая растерзанные тела других тварей — так кленовый сироп покрывает свежие блинчики. Оксана повернулась к колдуну. Тот уже успел выпрямиться. Он обеими руками держался за Черный Камень, и алое свечение поднималось по его рукам.

Разодранные сосуды в голове уже успели зажить. Чародей почти вернул свое было могущество.

— Не думай, что смогла победить, глупая нимфа, — прошептал он. — Я найду себе других кикимор, не хуже этих. Камень награждает меня безграничным могуществом. А после твоей смерти — вся Русь узнает, что я непобедим.

Девушка улыбнулась.

Она снова прыгнула, и ее стройные ноги приземлились на Черном Камне. Острые каблуки погрузились в ладони волшебника, словно стилеты. Маг закричал от боли. Он попытался отшатнуться, но ничего не мог сделать — девушка всем своим весом пришпилила его к зловещему алтарю.

— Каково быть жуком на иголке? — спросила она.

Багряное свечение, охватывавшее руки колдуна, дрогнуло. Оно начало скатываться вниз, возвращаясь в камень. В то же мгновение океан алого света залил длинные ноги девушки, и начал подниматься все выше.

— Нет! — прохрипел волшебник. — Только не это. Нет…

Он чувствовал, как нимфа впитывает в себя энергию камня, наполняясь силой, что раньше принадлежала ему.

— Больно расставаться с побрякушкой? — сочувственно спросила Оксана, глядя на поверженного волхва сверху вниз. — Я тебе помогу. Заставлю забыть об этом.

Она слегка повернула каблуки, и маг закричал от непереносимой боли.

— Так гораздо лучше, не правда ли? — спросила нимфа.

Алое облако охватило ее целиком, потом исчезло, поглощенное телом девушки. Полудница встряхнула волосами. В ее глазах появился новый, почти божественный блеск. Тело колдуна скорчилось, сгустки крови выкатывались из глаз.

— Мне у тебя понравилось, чародей, — улыбнулась девушка. — Прости, что все так закончилось.

Черный Камень треснул. Из глубокого разлома начал выходить белый пар. Теперь в нем не осталось ничего волшебного; вся магическая сила перешла в прекрасную нимфу. Колдун попытался встать.

— Пощади меня, — прошептал он. — Не убивай. Я многое знаю. Я расскажу тебе о нашем учителе, Велигоре. Научу, как победить его.

— Прости, — сказала девушка. — Мне это не интересно.

Она вернула два меча в заплечные ножны. Потом сжала руки в кулаки и ударила чародея по белым вискам. Голова колдуна запрокинулась, он издал каркающий звук.

— Я передам Велигору привет, — бросила девушка. — Когда его увижу.

Нимфа раздала пальцы и ударом ноги отбросила в грязь мертвое тело.

Алое, как кровь, солнце исчезло за горизонтом. Словно само болото поглотило его. Изрубленные тела кикимор лежали вокруг, и их черная кровь расплывалась в мутной воде.

От камня, служившего злым духам алтарем, остались одни обломки. Они утратили черный цвет и выглядели теперь серыми, словно пепел. В центре их покоилась голова мертвого колдуна.

Запрокинутое лицо начало покрываться плесенью. Чародей слишком долго обманывал смерть, и теперь она стремилась наверстать упущенное.

Оксана, полевая нимфа, с самодовольной улыбкой осматривала следы бойни.

— Ты умер так же жалко, как и жил, отшельник, — сказала она. — Думаю, я оказала тебе услугу. В аду тебе будет гораздо веселее, чем здесь.

Отблески заката вздрогнули и потухли. На болото опустилась черная ночь — но в душе Оксаны было еще темнее.

Девушка переступила тело разлагающегося колдуна и шагнула к тропе.

Вдруг блеснул свет — далеко, там, где небо встречается с землей. Крошечные золотые искры бежали по линии горизонта, их становилось все больше. Вот они слились в сверкающую линию, она стала шириться и расти.

Болото смолкло. Не шелестел камыш, и даже ни одна лягушка не осмелилась проквакать. Стихли насекомые, и само небо, казалось, было хранителем этой мертвящей тишины.

— Что за черт? — пробормотала Оксана.

Два искривленных клинка сами легли в ладони. Однако девушка чувствовала — то, что сейчас предстанет перед ней, не возьмут ни сталь, ни колдовство.

Свечение поднималось. Словно тысячи солнц восходили над проклятым болотом. Их лучи заливали темную топь, заставляя все живое съеживаться, в жалкой попытке спрятаться от всемогущей силы.

— Даждьбог, — процедила девушка. — Все-таки ты нашел меня.

Стало так ярко, что красавица отстранилась, прикрыв глаза рукой. Это не было похоже на добрый, ласковый свет дня, приносящий жизнь и тепло. Нет — нимфа словно оказалась внутри у доменной печи.

Смертельный жар охватил ее со всех сторон, причиняя жгучую боль.

Высокий богатырь в сверкающих доспехах вышел из света. Он стоял меж далеким небом и грешной землей, и ноги его тонули в ярких всполохах.

— Мне не надо было искать тебя, полудница.

Голос великого бога прогрохотал, словно гром небесный.

— Ты и все твои мерзкие деяния ведомы мне, словно на ладони. Мы не хотели вмешиваться. Ждали, что разум вернется к тебе. Остудит жажду крови, горящую в твоей бесовской душе. Но мы ошибались.

Девушка понимала, что Даждьбог гораздо могущественнее. Древний бог мог уничтожить нимфу одной золотой стрелой. Но даже это не заставило ее смириться и сдаться. Несмотря на ослепительный свет, полудница дерзко взглянула на небожителя.

— Ты можешь пускать солнечный зайчики, сколько захочешь, — ответила она. — Глупый переросток. Тысячи лет люди поклонялись тебе и твоим братьям — Перуну и Сварогу. Но потом вы им надоели.

Ее голос окреп.

— Вас выбросили в мусорное ведро, вместе с другими богами. Разве тогда ты сопротивлялся? Сошел с небес на землю, чтобы поразить тех, кто тебя предал? Нет! Вы поджали хвост и спрятались, визжа, как побитые собаки. Ваше место заняла византийская вера.

Лицо девушки осветила усмешка.

— Ты теперь никто, Даждьбог. О тебе помнят только выжившие из ума старики, да полоумные старушки. Нечего теперь строить из себя всемогущего. Слишком уж поздновато.

Даждьбог нахмурился. Слишком много правды было в словах полудницы, чтобы спорить с ней. Древние боги давно потеряли прежнюю власть. И вернуть ее уже не могли. Даже ослепительное свечение, сопровождавшее появление небесного владыки, вдруг померкло — словно даже оно стыдилось того поражения, что потерпел когда-то его хозяин.