Загранкомандировка - Дмитрий Штиль

— Факты таковы, — начал генерал ровным, лишенным интонационной окраски голосом. — Капитан Синица нарушил приказ и совершил подлог. Самовольно принял участие в силовой акции. Нанес тяжкие телесные повреждения командиру штурмовой группы «Вымпел» капитану Пашкову. Вывод однозначен. В действиях усматриваются признаки преступного деяния. Рекомендация — передача дела в военную прокуратуру.

Одинцов коротко кивнул.

Заместитель Председателя закрыл серую папку и отодвинул ее в сторону. Пальцы генерала легли на вторую. Красный картон, диагональная полоса, гриф «Особой важности».

— А теперь перейдем к мотивам. И результатам.

Он открыл документ.

— Отчет о результатах реализации оперативной комбинации «Бумеранг». Агент, внедренный в кадровый состав РУМО США, успешно легализовал финансовые документы из портфеля Аль-Файеда. Те самые документы, из-за которых Синица пошел на должностное преступление. Результат в Вашингтоне превзошел базовые прогнозы аналитиков.

Полковник Зуев подобрался.

— В разведывательном сообществе Соединенных Штатов произошел аппаратный раскол, — продолжил зачитывать Заместитель Председателя. — Военная разведка вступила в открытую конфронтацию с ЦРУ. РУМО положило на стол Президента США доказательства: деньги американских налогоплательщиков направляются на формирование радикальных террористических ячеек. Эти структуры открыто декларируют враждебность Западу. Военные требуют немедленного прекращения финансирования афганских бандформирований.

Генерал-майор Одинцов взял слово:

— ЦРУ держится за Афганистан мертвой хваткой. С их точки зрения, это последний рабочий рычаг. Сценарий экономического удушения СССР, на который Лэнгли делало ставку последние пять лет, очевидно провалился.

Зампредседателя продолжил:

— Их дипломатия и идеологическая работа также не дает результата. Политическое руководство страны в лице Генерального секретаря заняло предельно жесткую позицию. Контакты с Вашингтоном и Лондоном свернуты до уровня технического протокола. Никаких уступок. В этих условиях директор ЦРУ убеждает Сенат, что Афганистан — единственный инструмент, через который еще можно навредить Союзу.

Генерал-полковник сделал паузу и сам себя поправил:

— Вернее сказать убеждал.

Он извлек из красной папки отдельный лист.

— Двое суток назад на Ближнем Востоке, далеко за пределами афганского театра военных действий, был сбит американский военно-транспортный самолет. Оружие поражения — ПЗРК «Стингер». РУМО отработало ситуацию, — генерал положил лист на стол. — Серийный номер уцелевших фрагментов ракеты идентифицирован однозначно. Этот комплекс был передан оперативниками ЦРУ афганским боевикам полгода назад в рамках тайной операции «Циклон». Оружие ушло на черный рынок и ударило по своим создателям.

Заместитель Председателя обвел взглядом присутствующих.

— Реакция Капитолийского холма последовала незамедлительно. Скандал в прессе не удалось погасить, на слушаниях Конгресс США заблокировал все дальнейшие финансовые транши для афганского сопротивления. Финансирование террористов за счет бюджета признано угрозой национальной безопасности Соединенных Штатов. Операция ЦРУ «Циклон» парализована. Канал поставок вооружения перерезан.

Заместитель Председателя медленно закрыл красную папку. Левая рука генерала легла на серое дело. Там была сухая констатация воинского преступления, тяжелейшая открытая черепно-мозговая травма капитана Пашкова, подрыв дисциплины и неизбежный трибунал.

Правая рука легла на красную папку. Там находилась стратегическая победа в Холодной войне на ближневосточном направлении, слом американской доктрины и тысячи спасенных жизней советских солдат, по которым больше не выстрелят американские «Стингеры».

Заместитель Председателя выдержал паузу. Он медленно обвел взглядом присутствующих — генерала из Кабула и полковника Зуева.

— Устанавливаю следующий регламент, — произнес он ровным, лишенным малейших модуляций голосом. — Все данные, которые прозвучат за этим столом с текущей минуты, имеют высший уровень секретности. Информация не должна покинуть стен этого кабинета ни в каком виде.

Никто не произнес ни слова. Протокол был принят.

Заместитель Председателя положил широкую ладонь на серую папку Управления «К».

— Внешняя контрразведка отработала как следует. Строго в рамках своих компетенций. Они зафиксировали факт нарушения приказа, подлог и физическое нападение на офицера в боевой обстановке. Они усмотрели в этом преступления. И это логично, поскольку Управление «К» не имело, и не могло иметь, санкции на доступ к информации о мотивах. Механизм сработал штатно. Но мы собрались здесь не для того, чтобы утверждать слепые приговоры.

Он убрал руку с папки и посмотрел на сотрудника 6-го Управления.

— Зуев, доложите.

Полковник открыл свой рабочий блокнот. Никаких эмоций, только сухая выжимка фактов.

— Докладываю. Капитан Синица… или вернее сказать старший лейтенант Ланцев, будучи сотрудником 6-го Управления, имел на связи ценного источника — кадрового сотрудника РУМО США. В ходе его командировки в Кабуле выяснилось, что источник волей судьбы также был прикомандирован в Афганистане, выступал иностранным инструктором.

Зуев перевернул страницу.

— В ходе реализации силового захвата объекта в Парачинаре возникла нештатная ситуация. В момент проникновения штурмовой тройки в аппаратную центрального блока, агент находился внутри помещения. Командир группы «Вымпел» капитан Пашков действовал по утвержденной инструкции: при визуальном контакте с иностранным специалистом он привел оружие в боевую готовность для немедленной ликвидации цели.

Полковник поднял взгляд от блокнота.

— Временной зазор между визуальным контактом и выстрелом на поражение у бойца уровня Пашкова составляет менее одной секунды. Если бы Виктор выполнил приказ руководителя Представительства и остался на базе, агент был бы гарантированно уничтожен. Если бы Виктор, находясь в помещении, попытался отдать вербальный приказ об отмене ликвидации, Пашков не успел бы остановить рефлекс. Единственным способом предотвратить смерть агента было физическое воздействие на стрелка. Ланцев выбил ствол автомата с линии огня и с силой отбросил командира группы на металлический стеллаж. Операция «Бумеранг» была спасена за доли секунды до краха. Доклад окончен.

В кабинете снова повисла тишина. Произошло взвешивание.

— Понятно, — произнес генерал из Кабула.

Его голос звучал жестко.

— Но мы обязаны оценивать прецедент. Система Комитета государственной безопасности держится на дисциплине. Спуск подобных нарушений недопустим. Сотрудник нарушил мой приказ, обманул командира спецназа. Он ударил своего боевого товарища. Из-за его действий была сорвана тихая фаза эвакуации. Элитная группа «Вымпела» чудом избежала полного уничтожения под перекрестным огнем. Капитан Пашков находится в госпитале с тяжелейшей черепно-мозговой травмой. Если мы признаем эти действия правомерными, мы дадим сигнал остальным: устав можно игнорировать, если ты считаешь себя умнее командования. Это прямой путь к развалу структуры управления в боевых условиях.

— Негативные последствия для группы очевидны, — вступил Зуев, не повышая голоса, оперируя логикой противовеса. — Но мы обязаны смотреть на вторую чашу весов. На ней — оперативный успех геополитического масштаба. Эти действия сохранили жизнь агенту, который прямо сейчас парализует работу Центрального разведывательного управления в Вашингтоне. Финансирование террористов заблокировано. Афганская кампания получает шанс на завершение на выгодных для Советского Союза условиях. Сотрудник действовал в состоянии крайней необходимости.

Заместитель Председателя слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым. Он аккуратно выровнял обе папки — серую и