АльтерНатива - Квинтус Номен
— Ну да, наверное, ведь такую гнутую дверцу, причем столь тонкую, сделать, наверное, невероятно сложно…
— Не знаю, я по другому делу учился, но насчет сложно… отцу тут как-то в ремонт виолончель приносили, и он сделал, что ее стало от новой не отличить — а вот там деревяшку гнуть нужно было уже всерьез. Вы виолончель-то видели?
— Хм… видел. А твой отец может любое дерево так гнуть?
— А вы у него сами спросите, он как раз сейчас на обед домой зайдет. Посидите тут полчаса — и все у него уже узнаете, ну а я уже побежал: у меня в училище урок рукоделия уж закончился, надо на следующий не опоздать…
Уроки «рукоделия» для нас пока что свелись к работе над пистолетиками, не для всех свелись, а только для четырех человек — и я после того, как у Макара Савельевича в мастерской табель отмечал, как раз домой обедать ходил (меня этот студент именно в мастерской и поймал и мы про аэродинамику пули как раз по пути ко мне домой разговаривали). Но учеба все же к одному «рукоделию» не сводилась, так что я оставил студента дома ждать отца, а сам убежал — ну а через несколько дней отец мне сказал, что ему от какого-то студенческого кружка обломилась интересная работенка, причем работа неплохо оплачиваемая. Как я понял, заказ был на что-то, связанное с «воздухоплаванием», поскольку и кружок этот был «воздухоплавательный», но когда я узнал, что отцу не изготовление пропеллеров заказали, а какие-то детали из «клеёной фанеры» (а фанерой, как я уже точно знал благодаря Федькиной памяти, тут именовали простой шпон), мне все это стало неинтересно. Разве что, когда отец пожаловался, что то, что он для студентов делает, воды боится, я уже Дмитрию Михайловичу Салтыкову, который время от времени в мастерскую хитрый порох для патронов к пистолетику приносил, сказал, что для склейки фанеры (и для его брата, конечно) хорошо бы сделать и клей фенолформальдегидный. Правда, тот мне ответил, что «что-то такое уже в Америке запатентовано», но сказал, что уточнит, действует ли этот патент в России и в любом случае «для брата банку клея» пообещал все же приготовить…
В самом начале февраля в квартире Дмитрия Салтыкова собралась интересна компания. То есть к нему брат приехал, а с ним еще четверо студентов из ИМТУ, а еще присутствовал поручик Жуков — единственный член стрелкового общества, не являющийся студентом, и ротмистр Сокольский. А собрались они, чтобы обсудить «перспективы постройки нового завода», которые, откровенно говоря, именно на «перспективу» тянули не очень. Даже не смотря на то, что завод уже был учрежден и даже потихоньку начал заполняться станками и оборудованием. И делиться с товарищами «отсутствием перспектив» начал поручик:
— Я, Василий, еще раз все проверил, и могу теперь с полной уверенностью сказать одно: в конструкции изъянов не замечено…
— Да мы все это уже поняли, на испытаниях-то все отработало так, будто сам Господь нам помогать взялся.
Наступила короткая пауза, все собравшиеся снова вспомнили, как два с лишним месяца назад Василий Салтыков демонстрировал им работу изобретенного каким-то невероятным мальчишкой механизма. Тогда всем показалось, что теперь-то уж власти просто руками и зубами вцепятся в «игрушку» и что даже получить из казны изрядное финансирование на постройку завода будет просто — но…
— А я и не говорю, что кто-то не понял, а результат исследования докладываю. Дело все в том, что машинка эта была сделана… я бы назвал так: ее из валового металла изготовили.
— Ну да, из лучшего, что у Туле нашли.
— А там что лучший, что худший — все едино, дерьма туляки в любом случае не держат. Но, получается, что тульская сталь для такой машины негодна…
— А есть ли вообще та, которая годной окажется?
— Есть, ты и сам это знаешь.
— Не знаю…
— Знаешь, ты же мне сам сказал, где годную взять. Тут у меня родственник… дальний, он очень дорогое ружье прошлым летом попортил изрядно, а оружейники московские за ремонт как один взяться отказались. Ну а наша полковая мастерская — там ведь что угодно починить могут, он ко мне и обратился. Ну а я случаем и воспользовался, даже не так: я сталь для выделки новых стволов как раз там, где ты указывал, тогда и заказал, но после починки ружья ее изрядный обрезок остался, и я у наших мастеров попросил из нее уже поломанную деталь изготовить.
— И? Не томи!
— Изготовили, хотя и ругались… я им полтораста рублей отдал, чтобы они о моем частном заказе начальству не доложили. А теперь… я машинку-то после ремонта проверил, в общем, двадцать коробок уже потратил, износа или повреждений каких не увидал.
— Двадцать коробок… почем они, по пять рублей?
— По пять с полтиной, но это как раз уже неважно. Важно другое: даже если выплату полковым мастерам не считать, на ремонт, а точнее на металл по нынешним ценам на одну машинку уйдет рублей самую малость меньше сотни. Эти шведы совсем уже совесть потеряли, за пуд просят почти четыре с половиной сотни!
— То есть…
— То есть то, что ты с самого начала говорил: пока мы свой металл выделывать не станем, машинку у нас вообще никто покупать не станет.
— Дима?
— Тут Дима, и я снова то же самое скажу: дайте мне хотя бы пару золотников сплава, и я в мелочах распишу, из чего он выделан. А вот как…
— Как — это нам Коля Беляев расскажет… если мы денег на дело все же изыщем.
— А много ли не хватает?
— Ну сам суди: здесь, в Москве, заводик, что я выкупил, меньше десятины размером, тут ничего нужного поставить невозможно потому как места нет. Мне Клементьев план потребных цехов составил, и выходит, что нужно под завод уже десятин двадцать выделить, и это я уже про станцию электрическую не говорю.
— А вы знаете, Василий Михайлович, — в разговор вступил ротмистр, — есть тут недалеко, возле Богородска, земли казенные, и я уверен, что при верном запросе казна могла бы землю сию под постройку новых заводов и выделить, причем бесплатно. Опять же, рядом и фабрик довольно, рабочих, думаю, набрать особого труда не составит…
— Вот знать бы, какой запрос верным будет. Впрочем… нам же нет нужды заранее указывать, выделкой чего завод