Военный специалист. Вьетнам 2 - Петр Алмазный

— Почему я не видел ни одного?

— Потому что вы спустились скалы, а на нее никто не лезет. Хмонги охраняют подходы с севера и востока. Это единственные направления, откуда можно подойти к станции большим отрядом.

— А с юга?

— С юга — минные поля.

Я докурил свою «верблюжью ножку», отшвырнул окурок. Паркер смотрел на меня. Ждал чего-то. А я думал. Информация, конечно, интересная. Следует передать на базу, чтобы те связались с вьетнамскими ВВС, но это было слишком просто.

— Вы не первый, кто пытается сюда пройти, — сказал ЦРУшник. — До вас были другие.

— Кто? — заинтересовался я.

— Не знаю. Хмонги нашли их внизу, под обрывом. Несколько обугленных трупов. Сработали специальные ловушки.

Да, это могли быть кто угодно. Вьетнамские спецназовцы, партизаны, кхмеры, которые забрели не туда. Главное, что к станции уже пытались подойти. И не дошли. Это следовало учесть при планировании дальнейших действий.

— Майор, — сказал я. — Станция наводит бомбардировщики на наземные цели. На какие?

— Дороги, тропы, деревни, а самое главное подземные тоннели, — ответил он.

— Кто подсвечивает цели?

— Ну уж точно — не я.

— Это я понимаю. И спрашиваю ваше мнение.

— В провинции действует группа агентов. Они местные, завербованные бывшими сотрудниками французской службы внешней документации и разведки, которые теперь работают на нас.

— Вот это уже ближе к телу, как говорил Мопассан, — хмыкнул я. — Наконец-то мы приблизились к истине, резидент Паркер.

— Вы ошибаетесь, мистер Рэмбо.

— Да нет, майор. Чем же еще заниматься сотруднику ЦРУ в этой глуши, рядом с радарной станцией? Вы не техник. Вчерашней ночью пытались водить меня за нос рассуждениями о «Голубом драконе». Оговорились, что сам полковник Харрисон вам докладывает. Следовательно, вы и есть резидент, майор.

— И все же вы ошибаетесь, мистер Рэмбо.

— Можете, отрицать это до поры, до времени. Поскольку ваша нынешняя должность — военнопленный, а не сотрудник ЦРУ, вам придется ответить на все мои вопросы.

— Какие, например?

— Любые, меня интересующие… — сказал я. — В частности, вы назовете мне всех, кого завербовали в этой провинции.

— Это вам ничего не даст, — слишком поспешно откликнулся он.

— Почем вы знаете?

— Этих людей не найти.

— Не ваша забота.

— Их слишком много.

— Тем лучше… — кивнул я. — Вы знаете, майор, что будет, если я передам вас вьетнамцам. Им вы уж точно все расскажете. Даже о том, как мастурбировали в детстве под одеялом… А так как вы даже не военный, то не факт, что американское правительство не сделает вид, что никакого майора Паркера оно не знает.

— Я понимаю…

— Тогда облегчите душу, назовите имена тех агентов, кого знаете лично.

Паркер опустил голову. Потом заговорил. Медленно, как человек, который идет по тонкому льду. Тху, которая тихо, как мышка, присутствовала при допросе, тихонько достала из подсумка блокнот и карандаш.

— Ле Минь, деревня Донгха, — заговорил Паркер. — Бывший сержант французской армии. Сидит на дороге, записывает номера проезжающих военных машин.

— Дальше, — сказал я.

— Нгуен Тхи Хоа, деревня Камла, — продолжал резидент. — Жена старосты. Передает через сына сведения о передвижениях партизанских групп.

— Отлично, — поощрил его я. — Продолжайте.

— Чан Ван Лок, мелкий ханойский чиновник. Ездит по провинциям с инспекцией. Собирает данные по гарнизонам.

— Говорите, говорите…

Паркер помотал головой.

— Это все? — спросил я.

— Не все, но остальных я не знаю. Я лишь куратор сети, а не вербовщик. Вербовщик — местный француз. Он постоянно проживает в Ханое, а сюда наведывается только для расширения сети.

— Имя?

— Пьер, фамилии не знаю. Знаю только кличку. «Голубой дракон».

— Ну вот, — сказал я, — а вы мне впаривали что-то там про канал.

Паркер промолчал. Смотрел в землю. Тху все еще держала карандаш над блокнотом, но писать было больше нечего. Пока — нечего. Паркер явно не договаривал что-то. И я не собирался его оставлять в покое, не выкачав досуха.

— Так сколько лет этому французу, вы говорите?

— Не знаю. — Он поднял голову. — Пожилой на вид. Лет шестьдесят. Может, больше. Я видел его всего один раз, два года назад, в Сайгоне.

— Как выглядит-то?

— Высокий. Сухой. Ходит с тростью. Волосы седые, длинные, подстригает редко. Говорит по-французски с вьетнамским акцентом.

— Где его найти в Ханое?

— Этого я не знаю. Мне не было нужды его искать. Время от времени он появляется в провинции, но мы не взаимодействуем.

— Как часто?

— Раз в полгода. Может, реже.

Я прикинул. Раз в полгода — это мало, но уже есть, что передать на базу. Симагин с его аппаратом вычислит француза по приметам, высокий, хромой, седые волосы, вьетнамский акцент, зовется Пьером. Немного, но уже кое-что.

— Тху, — сказал я.

Она подняла голову.

— Ты все записала?

— Все, командир, — откликнулась она.

— Хорошо. Держи при себе.

Она приписала еще несколько строк, потом спрятала блокнот в подсумок. Я посмотрел на Паркера. Тот сидел смирно, руки на коленях, глаза полузакрыты. Устал, бедненький. Ну ничего, потерпи еще.

— Еще несколько вопросов, майор, — сказал я.

— Слушаю вас.

— Кто командует хмонгами, охраняющими радарную станцию?

— Лейтенант «Секретной армии» по имени Ванг Лы. Он держит посты на северном и восточном склонах.

— Сколько на каждом посту людей?

— На севере — семнадцать, на востоке — восемнадцать.

— Где обычно находится сам лейтенант Лы?

— Как правило, на наблюдательном посту на одном из отрогов хребта, позволяющем контролировать передвижения в обоих ключевых направлениях.

— Если он замечает «гостей», как извещает своих людей?

— С помощью сигналов, передаваемых барабанной дробью.

— С техниками на станции Лы связан?

— Нет. Его дело охрана внешнего периметра.

Это все было очень интересно. Передо мною было три пути. Я мог передать всю полученную информацию на базу, но оставался риск ее перехвата противником. Я мог бы просто напасть на станцию всем отрядом и нарушить ее работу, как минимум… А мог…

— Мистер Паркер, — обратился я к лжемайору, — а не могли бы вы познакомить меня с лейтенантом Лы?

— Зачем вам это?

— Это мое дело.

— Вы