Оскоров в ФАПе - Валерий Александрович Гуров

— Что?

Я выразился слишком витиевато, поэтому непонимание Бориса было объяснимо. Мужчина не стал строить из себя проницательного учёного. Поэтому я выразился прямо:

— Все ваши односельчане больны гриппом, и мне нужна помощь для их лечения.

— Помощь? Моя?

Даже в темноте было заметно, как воодушевился Борис — как много лет он мечтал доказать соседям, что он чего-то стоит, что способен не только прикладываться к бутылке. И вот появился человек, который в него поверил, который даёт ему возможность проявить себя!

Мужчина подскочил с табуретки и, приподняв подбородок, принял вызов:

— Можете на меня рассчитывать, доктор! Что надо делать?

— Прежде всего перенесём кровать Остапа к Богатырёву.

Я помнил, что у Алексея было одно койко-место, а значит, перемещённому на время лечения Остапу должно было хватить. Но я был абсолютно уверен, что уже выявленными случаями дело не ограничится. Поэтому пока мы были в этой части хутора, стоило сразу перенести кровать.

Этим мы и занялись.

* * *

Разобравшись с кроватью, мы направились к Галине Васильевне. Насчёт этой барышни у меня тоже болело сердце — судя по всему, женщина страдала системной красной волчанкой, а у меня было недостаточно теоретических знаний, чтобы оценить, как это может повлиять на иммунитет.

Подойдя к магазину на углу, я забарабанил по двери. Тишина. Опять тишина. Я окинул взглядом тёмный силуэт дома и постучал снова. После паузы повторил свою попытку добиться хоть какого-то ответа.

Мы простояли около магазина почти полчаса. Я снова замёрз и с нескрываемой завистью поглядывал на ватник своего компаньона. Видимо, следовало признать своё поражение — выяснять самочувствие продавщицы придётся завтра.

— Какие теперь планы? — уточнил Борис.

— Идём к Наталье Павловне.

Дом Ясеневых был ближе, но я решил, что нужно сначала решить вопрос с парализованной женщиной, а точнее — вопрос отопления и её дома. По дороге я размышлял, что сделать правильнее — попросить Бориса снабдить Наталью Павловну дровами или позаимствовать электрический обогреватель у Остапа. В обоих вариантах были свои недостатки, а главное, оба варианта требовали от меня «использовать» постороннего, что не могло меня не огорчать. Но если в первом случае предполагалось, что человек трудится на благо односельчан, то во втором невооружённым взглядом можно было разобрать воровство. Поэтому я решил, что правильнее будет обратиться к Борису.

С этими мыслями мы вторглись во владения Натальи Павловны.

— Поздно вы сегодня, — пожаловалась женщина. — Я уже решила, что эта ночь станет последней в моей жизни!

Парализованная пациентка пыталась шутить, но ситуация складывалась очень неприятная. Как и во всех остальных домах, у Натальи Павловны было отключено газовое отопление, и так же, как у соседей, в доме было холодно. Однако в отличие от односельчан женщина не могла с этим ничего сделать. Она не в состоянии была даже взять побольше одеял. В итоге хозяйка продрогла до такой степени, что у неё посинели губы.

Ещё один мой просчёт — пока я ходил по мужикам, абсолютно беззащитная женщина ждала моей помощи.

— Боже милостивый… — прошептал Борис, невольно бросая мне укор.

— Наталья Павловна, у вас есть обогреватель? — обеспокоенно спросил я, проверяя единственный в комнате шкаф на предмет тёплых вещей. — Где вы храните одеяла? — не дожидаясь ответа на первый вопрос, я тут же озадачил хозяйку вторым. — Или одеяла?

— Одеяла на самой верхней полке, — подсказала женщина. — Скорее несите все!

Мы с Борисом вытащили всё, что было в шкафу, и укрыли женщину этим тяжёлым прессом. После чего принялись за осмотр печи, ибо обогревателей в доме не было.

— Вроде к работе готова… — с сомнением в голосе проговорил я, держа спичку у очага.

Маленькое слабое пламя колыхалось у открытого очага. Вроде это должно было значить, что тяга есть. Хотелось бы, конечно, чтобы огонь от спички «убегал» по направлению к очагу, но, наверное, в старых домах на это рассчитывать не приходилось…

Заключив, что этой тяги достаточно и мы можем разжигать печь, я дал команду Борису нести дрова:

— В сарае дома номер 14 много наколотых дров. Неси, сколько можешь!

Борис кивнул и тут же убежал выполнять поручение.

— Сейчас мы вас отогреем! — пообещал я парализованной женщине. — Начнём с горячего чая!

— Ох, доктор, скорее бы… — причитала Наталья Павловна.

Я не мог даже представить, через что прошла эта мужественная женщина! Весь вечер она лежала, борясь с холодом и страхом. Мороз охватывал её ноги и руки, пробирался к спине, после перекидывался на живот. И бедная женщина не могла с этим ничего сделать. Только терпеливо ждать и надеяться на лучшее…

Поставив чашку горячего напитка на стол, я помог пациентке перевернуться и, пока она пила чай, растирал её тело — ноги, спину, руки. Как только синюшность отступила, я решился выполнить перевязку. Так быстро, как в этот раз, я не работал никогда! За пару минут перевязка была выполнена, и одеяла вернулись на своё место.

— Ух… Думала, что околею! — в голосе Натальи Павловны появилась ирония.

— Сейчас разведём вам огонь и станет полегче, — в этот момент я скорее успокаивал себя, чем женщину, ибо моя пациентка уже воспряла духом и настроилась на позитивный лад. — Давайте ещё горячего чайка?

— Не откажу, доктор! — улыбнулась женщина.

Я смог занять себя делом.

К тому моменту, как я сварил хозяйке чай, пришёл и Борис — можно было разводить огонь. Только когда в очаге затрещали первые дрова, я позволил себе расслабиться.

— Отлично! — радостно хлопнул я в ладоши. — Теперь ты, Борис, должен обеспечить достаточный запас дров, а я пока к Пал Палычу схожу…

Боря оказался самоотверженным помощником — работал быстро и эффективно, не отлынивая. Обычные отечественные отмазки вроде перекура или перекуса были не про него. Он вышел от Ясеневых вместе со мной — дом номер четырнадцать был как раз напротив жилища Пал Палыча.

— Как же так все заболели? — недоумевал мужчина.

Вопрос звучал удивлённо, даже растерянно. Борис не знал правильного ответа. Он надеялся, что тот, кто более осведомлён в вопросах здравоохранения, успокоит его и объяснит случившееся.

Я действительно понимал, когда и как произошло распространение инфекции. Понимал я и то, что он — Борис — избежал участи односельчан