Оскоров в ФАПе - Валерий Александрович Гуров

— Да, да, — спохватился он, — уже бегу!

— Лежи смирно, — велел я Боре, — сейчас мы тебя немного покатаем.

— Доктор, я сам… — мужчина попробовал было храбриться.

Но я просто покачал головой, прерывая этот порыв смелой бравады. Возражения были бесполезны.

Богатырёв подошёл с другой стороны.

— Берём под колено и за спину, — объяснил я здоровяку, — несём в полусидячем положении.

Алексей молча кивнул, после чего решил уточнить:

— Доктор, а вы справитесь?

— Обижаешь! Берём на три. Раз, два, три.

Мы подхватили Бориса одновременно. Он оказался очень лёгким, так что мы быстро и без лишних усилий вынесли его к машине. Вслед за нами с моей скоропомощной раскладкой шёл Остап. Даже Пал Палыч провожал нас в дверях.

— Открой дверь, пожалуйста, — попросил я программиста о помощи.

Скрипнула и открылась дверь, Остап нырнул внутрь, пытаясь откинуть переднее кресло. Со стороны казалось, что это кресло десятилетиями не сдвигалось, а оттого задача у нашего программиста была не из простых. Галя сидела не двигаясь с места и не опуская рук с рулевого колеса.

Наконец механизм поддался, и переднее кресло наклонилось вперёд.

Мы уложили Бориса на заднее сиденье. Я внимательно осмотрел мужчину, заглянул ему в глаза и подбодрил:

— Ничего, ты справишься. Всего часик — и будешь в Посёлке.

Пациент натужно мне улыбнулся, пытаясь расстегнуть воротник.

— Алексей, поедешь в машине, твоя помощь потребуется, чтобы затащить Борю в лодку, — я уже наставлял Богатырёва, — встречаемся у ФАПа.

Здоровяк с трудом поместился в малюсенькую машинку. Ему пришлось задирать колени к самым ушам. Но отправить его пешком я не мог — нельзя было допустить, чтобы Алексей заболел. Хотя интуиция подсказывала, что поздно я озаботился этим вопросом.

Запорожец дёрнулся и медленно покатился.

Я направился к реке, по дороге размышляя о непростой ситуации: Мне хотелось взять с собой и Пал Палыча — мужчине требовалась специализированная стационарная помощь, а мы ехали как раз в Посёлок. Но я не мог взять на себя сразу двух тяжёлых пациентов, это было против правил. Что мне делать, если с одним из них что-нибудь случится? Бросать второго без контроля? Нет. Это не дело.

«Жаль, что Агафья нас покинула», — неожиданно промелькнула мысль. Моё сознание признавало, что знахарке можно было доверять. Она бы справилась с ролью медсестры. Вместе мы бы без сомнения довезли обоих тяжёлых пациентов.

Я шёл по пустырю. Трава под ногами хрустела, мороз кусал лицо, ветер пронизывал насквозь. Зима пришла и сковала посёлок, а вместе с ним и всё живое.

Нынче нам был задан жёсткий вопрос: «Нужен ли человек в этом месте?» — и природа уже дала свой безжалостный ответ.

Когда я вышел к ФАПу, Запорожец уже ожидал меня, мерно рыча. Внутри я заметил очертания только одной фигуры на заднем сиденье — Галя с Богатырёвым вышли из машины и, уперев руки в боки, стояли у пристани. Они не замечали ничего вокруг, словно выпали из жизни. Я поспешил проверить, что их так ошарашило.

Оказавшись рядом, мне стала понятна реакция хуторян.

Лёд.

Зеркало водной глади с каждым часом становилось всё меньше и меньше прямо у нас на глазах. Белёсо-голубой, блестящий ледяной покров уже сковал берег и постепенно затягивал русло реки. Лодка стояла у причала, захваченная в ледяной плен — её борта были зажаты со всех сторон. Я подошёл ближе к берегу и осторожно толкнул корпус ногой — лодка даже не качнулась. Я попробовал наступить на пласт льда у самого берега. Сначала легонько надавив на эту хрустальную гладь, отделяющую меня от воды. Лёд выдержал. После я стал переносить на ногу весь свой вес, и наконец, по этому скованному морозом зеркалу пошли трещины.

Ещё не поздно — толщина покрова ещё недостаточная, чтобы замертво сковать лодку. Мы ещё могли вырваться из этой ловушки. Но действовать следовало быстро.

— Алексей, срочно за мной! — я отреагировал молниеносно, — мы должны освободить лодку, пока не поздно!

У меня в ФАПе лежали инструменты, которые я позаимствовал из поликлиники для ремонта крыши и дверей. Там точно были молоток и топор — то, что надо в нашем случае.

Через считанные минуты мы улеглись на пристань и с силой колотили по льду. От наших мощных ударов лёд трещал и раскалывался, на мгновение уходя под воду. Каждый удар сопровождался фонтаном брызг, отчего рука и плечо становились мокрыми. Завтра мы дорого заплатим за этот бой, но отступать нельзя! На кону человеческая жизнь! Мы работали без устали — Алексей освобождал правый борт, а я левый. Спина и лоб покрывались потом, холод не чувствовался. Без остановок мы крушили ледяные оковы.

Вдруг округу пронзил выстрел… Перед носом лодки всплеснула вода, пробившись через образовавшуюся пробоину. Ещё выстрел — и ещё один всплеск.

Мы с Богатырёвым прервались на секунду, чтобы выяснить, что происходит. Синхронно повернули головы к берегу.

— Что? — невинно воскликнула Галя, — решила вам помочь…

Женщина разломила двустволку. На землю упали две гильзы, а их место в стволе заняли новые. Щелчок. Ружьё вскинуто — выстрел, выстрел.

Втроём мы быстро освободили лодку от «неволи». Я хлопнул Алексея по спине и увлёк за собой — пора было нести Борьку. А Галина продолжала палить в лёд, теперь обеспечивая проход к свободной воде.

Заботливо и осторожно мы перенесли Бориса в лодку, после чего я укрыл его одеялом и занял место у румпеля.

— Ну, с Богом! — помахал я рукой оставшимся на берегу Алексею и Галине, — передам пациента в руки реаниматологам и тут же вернусь!

В процессе вызволения нашего транспортного средства из ледяной неволи я определился со своей тактикой действий. Как только я доберусь до дачи Годфрида, сразу вызову скорую. После чего позвоню в минздрав — нужно донести до власть имущих о ситуации в посёлке, а в администрации меня слушать не хотят. Ну и завершу эту вылазку звонком Людмиле Николаевне — она оперативнее больших начальников сможет подготовить реальную помощь хуторянам. Всё это сделаю не сходя с лодки. И тут же назад! Необходимо успеть вернуться до ночных морозов, иначе люди рискуют остаться без врача в ледяном плену.

— Ни пуха ни пера! — прокричала Галя.

— Удачной дорожки! — махал рукой Алексей.

Я завёл мотор — он заурчал, заворочался в ледяной каше, раскидывая в разные стороны осколки льда. Лодка дрогнула и пошла вперёд, тараня при движении