Ма Лернер - Дорога без возврата

— Мы — то, что мы есть и другого нам не дано. Ты уже не человек, но думаешь, как они. Мне приятно, что ты помнил меня и весь мой род и даже думал, как сделать, чтобы нам всем было хорошо и подарок твой приятен. Но это невозможно. Давным-давно, когда наши прародители еще были в силе, они хотели сделать себе помощников. Было два направления. Одно — вы. Идеальные солдаты. Другое — мы. Помощники по дому. Вы хищники, которые не мыслят жизни без убийства. Мы заботимся о хозяйстве и для нас убийство — это последнее из возможных действий. Мы слишком разные. А, кроме того, дерево-дом абсолютно не нуждается в нашей заботе. Оно само способно сообщить о своих нуждах и требованиях. Домовые ему без надобности. Рано или поздно неизбежен конфликт, а мы этого не любим и не хотим. Нам проще уйти от плохого хозяина, чем выяснять кто прав. Домовой прав всегда, потому что он не может по другому. Он знает, что нужно, чтобы в доме было довольствие и порядок. С вами, такие как вы есть, мы просто не сможем ужиться. Значит не надо и пробовать. — Она остановилась и внимательно посмотрела на меня.

— Ты можешь объяснить, откуда ты знаешь, кем я стал и откуда ты знаешь об оборотнях? — с удивлением просигналил я, не пытаясь говорить вслух.

От нее пришло ощущение ласкового поглаживания по голове. Не то ребенка утешала, не то собаку почесала. Пальцы опять задвигались.

— Мы самые первые. Мы многое помним еще с тех времен. Помним и первых беспомощных оборотней, которые только появились на свет. Помним разные эксперименты. Нас никогда не стеснялись и никогда от нас ничего не скрывали. Что-то мы понимали, что-то нет, но мы физически не можем предать тайны хозяина, такие мы есть. Поэтому и знаем многое, но дальше нас это не пойдет. В нас это заложено изначально и жить самостоятельно мы не можем. Когда-то нас было несколько видов, но постепенно мы вымирали, потому что прародители погибли и некому было служить. Приход людей для вида домовых — это большая удача. Они совсем не лучшее, что можно себе представить, но много лучше, чем было большинство прародителей. Нас очень мало, но численность медленно растет, и мы всегда будем на их стороне. Ты понял? Не на вашей.

Вы младшие. Жестокие и часто злые, как бывают дети. Даже конь у тебя специально приучен лягаться и кусать чужих.

" Естественно", — подумал я, — "он же боевой жеребец, а не тягловая скотина".

— Он что...

От нее пошла такая волна насмешки, что я сразу понял глупость вопроса. Не родилась еще такая домашняя живность, чтобы домовой справиться не сможет.

— Есть шанс, что от такого как ты, станет только хуже, — показала снова она, — но возможно и обратное. Мы можем видеть будущее, но слишком близко и у него несколько вариантов. Ты не первый такой. Есть и другие, и от одного пришла удача.

— Эльфы?

— А это ты узнавай сам. Вмешиваться мы не будем. Мы служим, а не командуем. — Она улыбнулась и исчезла. Очередная демонстрация, что разговор окончен.

— Ха, — сообразил я. — Птицы поплыли, рыбы полетели и Солнце остановилось в зените. Никогда и ни от кого не приходилось слышать, чтобы домовые по собственной инициативе закатывали речи с такими интересными подробностями, да еще словами. Язык жестов в принципе можно приравнять к речи и никто меня теперь не убедит, что при желании они и по русски заговорить не сумеют. Понимать, так точно понимают. Зое вполне до сих пор хватало передачи эмоций и образов. А тут явное желание точно донести мысль. И очень интересную мысль. Есть еще перевертыши, кроме меня. Что Старик говорил, так это не одно столетие прошло, а намек был достаточно ясный. Он есть, а не был. Четко настоящее время. Но это ладно, попробуй такого найти, если он не захочет.

Она видит то, что называется тень оборотня и сразу вычислила меня. А у меня четкой тени нет, я-то знаю. Это раз. Значит, она, скорее всего, может и любого меченого вычислить и возможно знает, что именно он может. Мне бы так!

Они видят будущее. Это два. Что такое близко, в их понимании неизвестно. Может день, а может год или десяток лет. Если вдруг она не захочет меня пускать в дом, значит, я стал опасен для жильцов. А вот сейчас нет. Не может быть, чтобы она не знала, о чем мы вчера вечером беседовали, тогда бы не стала разговаривать. Знает, и именно поэтому предупредила. Мы, значит, хищники и потенциально опасны. Кто бы сомневался, такие и есть. Зарубить себе на носу, если в доме есть домовой, внимательно присмотреться к поведению. Если я опасен для хозяев, это еще не значит, что они первые не начнут. Домовому без разницы, его задача беречь, а здесь интересная тонкость.

Они много должны знать. Это три. Вот и еще одна задача на будущее, собрать все, что известно о домовых людям. Скорее всего мизер. Даже Лена толком ничего не знает, одни слухи, но посоветоваться стоит. Кто бы мне еще пояснил, как она исчезает и почему я ее живозапаха не чувствую? Вполне себе живая, теплая и материальная, еще два года назад убедился. Значит, умеет закрываться от меня или вообще постоянно от всех. Очень любопытно. Нет уж. Не знаю, на что ты рассчитывала, но с племенем твоим я хочу познакомиться поближе.

Все уже собрались на кухне и завтракали остатками вчерашнего, включая и Красавицу, которая развалилась на пороге и ковырялась в специально поставленной для нее миске, выбирая куски повкуснее.

— Кто разрешил, — останавливаясь возле нее, спросил я.

— Лена, — торжествуя, мявкнула она.

— Хозяйка не знает наших законов, — пояснил я на языке Народа. — Она думает, что ты вроде большой домашней кошки. А ты не член их семьи. Так что встала и пошла во двор.

Она обиженно уставилась на меня: — Я ж не могу миску взять!

— Черепаха, — не повышая голос, сказал я, и когда она повернулась в мою сторону: — Ты только мне разъясняешь традиции и законы, других это не касается?

Черепаха молча встала и, взяв миску, вышла за дверь. Мави демонстративно отвернулась и пошла следом.

— Сурово ты, — с уважением сказал Рафик, — а что ты им сказал?

— То, что они и так прекрасно знают, — садясь за стол, ответил я. — Ей не место в доме. Есть определенный этикет. К родственникам можно заходить свободно, у друзей спрашивать разрешение, а если предлагают чужие, спросить разрешения в семье.

— И где у нее родственники? — недовольно поинтересовалась Лена.

— Я у нее родственник. Опекун, отвечающий за поведение. Нарушение правил с ее стороны пачкает мою белоснежную репутацию. Вчера я ей ясно сказал — кушать на улице.

— То есть я не могу пригласить ее в свой дом?

Я посмотрел на нее внимательно.

— Ты можешь все что угодно, но есть определенные правила и выдумали их не из вредности. Это не симпатичный котенок, которого можно таскать за хвост. Впрочем, даже кошку не стоит раздражать — поцарапать может. А Мави гораздо опаснее.