Между войной и миром - Владислав WISE
— До десяти ноль ноль первого числа вход в эту комнату воспрёщен для всех! Кто нарушит запрет — пожалеет!
— Но, Сарочка, — нерешительно попытался протестовать Яков Маркович.
— Яша, если тебе не нравится наша компания, выход из квартиры в той стороне!
Последовал величественный жест рукой в нужном направлении.
Алёна же, оборачиваясь к супругу, который с интересом наблюдал за восстанием женщин, громко произнесла.
— Что же касается вас, товарищ лектор от обкома партии… Если вы сегодня или завтра с утра хоть раз заикнётесь о политике или международных делах, то будете наказаны тем, что весь следующий, 1980-й год по гостям я буду ходить в одиночестве! А вам на эти часы буду вручать Соню! Чтобы вы не скучали!
— Я же говорил… — простонал Яков Маркович.
— А что будет, когда она родит второго ребёнка?
Присутствующие мужчины заулыбались, а женщины громко зааплодировали. Егор с улыбкой покачал головой. А Сара Абрамовна широким жестом хозяйки квартиры пригласила присутствующих.
— К столу, друзья! Проводим Старый год и встретим Новый год!
Все с шумом и усмешками на устах, кто в восторге, кто не очень, от выходки тети и племянницы, стали рассаживаться.
— И что это было?
Спросил супругу Егор, когда Ермолаевы к девяти утра первого января 1980-го года оказались у себя дома.
— Ты же видел, как горели глаза у наших мужчин при твоём появлении? Они были готовы оставить нас одних, только бы послушать тебя про Афганистан и вводе наших войск. Пришлось принять меры. И вообще, я не поняла, кто в нашей компании женщины, а кто мужчины. Любопытство — это привилегия и качество женщин. У нас же любопытством страдают мужчины. А любопытных всегда следует ставить на место, не зависимо от их пола. Иначе будет беда. Пришлось принять меры.
— Меня всегда уверяли, что в еврейских семьях господствует матриархат, — притворно вздохнул Егор.
— Я не верил. И вот сегодня убедился.
— Но только не в нашей семье, любимый.
Алёна обняла супруга за шею, глянула ему в глаза.
— Каковы будут ваши решения и повеления, мой господин?
— Плутовка, — поцеловал супругу Егор, подхватил на руки и понёс в спальню.
Глава 20
Гражданский вояка
2 января 1980 года. Северо-восток Афганистана. Горная местность.
Чем ближе Андрей подходил к району боевых действий, тем осторожнее себя вёл. Ему совсем не улыбалось попасть в руки моджахедов или аминовцев, из числа тех, кто выступил мстителями за своего лидера. Тех, кто мог вести бой с частями Советской Армии. Как ни медленно, с оглядкой, продвигался на север Андрей, но грохот артиллерии становился всё ближе. Несколько раз в небе проносились истребители-бомбардировщики с красными звёздами на крыльях. После чего слышались тяжёлые удары о землю взрывающихся бомб и ракет.
Да позиций стреляющей артиллерии оставалось каких то тридцать — сорок километров, когда распластавшийся за валуном Андрей в изумление широко открыл глаза. Двое уйгуров (Андрей в свое время хорошо проштудировал книги и журналы по этнографии из библиотеки матери) в форме солдат китайской армии вели пленного советского офицера. По погонам — старшего лейтенанта.
«Китайцы здесь⁉ — Ошарашенный Андрей не верил своим глазам. — Так наши воюют с китайцами⁉».
Пленный шёл с трудом (похоже, был ранен) и медленно. Поэтому конвоиры то и дело подталкивали его в спину прикладами своих винтовок, в надежде, что тот ускорит свой шаг.
«Ладно!» — сцепил зубы Андрей.
Быстро осмотрелся по сторонам. Никого больше поблизости нет? И двумя выстрелами из ТТ положил обоих конвоиров. Пленный с изумлением взглянул на убитых конвоиров. Увидел выскочившего из-за валуна Андрея в одежде местных таджиков. Нагнулся за винтовкой.
— Свой! — заорал Андрей, понимая, что его приняли за моджахеда. — Не стреляй! Свой я, свой! Моя фамилия Кошкин!
После этих слов офицер опустил винтовку, что уже было вскинул на Андрея, стволом вниз.
Андрей же сбросил с лица шарф, чтобы было видно — пусть небритое, но явно не афганское лицо. И подбежал к офицеру.
— Уходим!
— Ты кто? — спросил тот, слегка пошатнувшись.
— Потом объясню!
Андрей намеревался взять старлея под руку, чтобы помочь ему идти, хотя ситуация требовала бежать, как пришлось срочно менять диспозицию.
Из-за очередного крупного валуна, которыми было усеяно местное нагорье, выбежала группа китайских солдат. Андрей среагировал мгновенно. Толкнул старлея на землю. Сорвался с пояса гранату. Выдернул чеку и метнул в китайцев, падая рядом со старлеем, который уже успел открыть огонь из винтовки.
Взрыв разметал китайцев, но трое или четверо из тех, кто уцелели при взрыве, залегли и открыли ответный огонь. Старлей стрелял по китайцам из винтовки. Андрей решил вернуться за винтовкой уйгура, что оказалось метрах в семи от него. Как вдруг с правой стороны по китайским солдатам загрохотали выстрелы. Андрей посмотрел в сторону, откуда стреляли и чертыхнулся.
«Моджахеды!».
Десятка два, вооруженных винтовками и автоматами, мужчин в одежде местных таджиков приближались перебежками к месту, где залегли уцелевшие китайцы, стреляя на ходу.
— Уходим.
Тронул старлея за руку Андрей, уже вооружённый винтовкой погибшего уйгура.
— Поздно.
Проговорил старлей, разворачиваясь в противоположную от китайцев и таджиков сторону, и стреляя из винтовки.
Андрей оглянулся.
«Вляпались!».
До взвода китайских солдат спешили к месту боя. И как на зло, Андрей со спасённым офицером были как раз у них на пути.
Выхода не было. Потому Андрей, убедившись, что подобранная винтовка заряжена, вскинул ее. Выстрелить не успел. Из-за ещё одного валуна, расположенного между наступающими китайцами и Андреем со старлеем, выбежало до полусотни вооружённых местных афганцев. И сошлись в рукопашной с китайцами.
— Уходим, — вновь предложил Андрей партнёру по ситуации.
— Поздно. Уже не уйдем.
Андрей оглянулся. К ним приближались те, кто добивал китайцев, уцелевших после взрыва гранаты.
«Ну все, хана!»
Решил Андрей и вскинул винтовку. Выстрелить не успел. Старлей прижал её ствол своей ладонью вниз со словами:
— Свои!
И пояснил.
— Из отряда местной самообороны. Из сторонников Кармаля.
— А те? — спросил Андрей, указывая в противоположную сторону на вооружённых таджиков, которые добивали уцелевших в рукопашной китайцев.
— Местные моджахеды. Временно объединились с нами и «Парчамистами» против китайцев. Мы для них не так опасны, как китайцы. Мы рано или поздно уйдем из Афганистана, а китайцы нет. Если вошли, то навсегда. А местные это знают. И всё-таки кто вы?
Вопросительно посмотрел на Андрея старлей.
— Кошкин Семен Игнатьевич, представитель Госплана. Попал в переделку на карьере в Бадахшане. Уходил от моджахедов. Документы под одеждой. Могу показать.
— Потом! — отмахнулся старлей и представился, — Антонов Олег Фомич. ГРУ.
И стал подниматься. Ему помогали двое таджиков из числа подошедших моджахедов. Андрей поднялся сам, окружённый местными. Местные жители с недоверием и вопросительно смотрели на Кошкина.
— Наш. Из Москвы, — обронил