Между войной и миром - Владислав WISE

жениться на уроженке той страны, в которой находится в командировке или на учёбе. Но при этом, по законам его страны, данная жена его законной супругой не является. И по возвращению данного гражданина на родину его брак с уроженкой страны, где он прожил больше четырёх месяцев и якобы женился, автоматически расторгается. А потому, те, кто забирал с собой жён из тех стран, где они были в командировке или на учебе, за редким исключением, продавали этих жен у себя на родине в рабство. И если это жена или так называемая жена не отказывалась от советского гражданства при выходе замуж за данного командировочного или студента, у неё еще был шанс вернуться на Родину, когда советское посольство начинало интересоваться её судьбой. Если же она отказывалась от советского гражданства, то шансов получить свободу у неё не было. Разве что сбежит и укроется в каком-то европейском посольстве, но так, чтобы об этом не узнали местные власти.

Светлана была уверена, что к ней это не относится. Она же собиралась ехать в страну, где находились советские войска. Но оказалось, что не всё так просто. И не просто так ей запретили туда ехать.

Так рухнули надежды Светланы обручиться с Семёном Игнатьевичем в ближайшие недели.

Москва. 12 июля 1980 года. Квартира Фоминых.

Коля, — радостная Ульяна крутнулась перед супругом, который только что переоделся, вернувшись со службы, показывая своё новое платье. Желая выслушать оценку качества работы ателье, в котором она работала, от мужа, уже майора. Это звание Николай получил к 9-му мая, благодаря протекции Свиридина

— Красиво! — одобрил супруг новшество в нарядах супруги.

— У вас шили?

— А где же ещё!С гордостью заявила Ульяна, усаживаясь на диван рядом с мужем, и задала вопрос.

— Ты как? Сможешь с 15 августа взять отпуск?

— Очень надо?

— Алла с Антоном едут отдыхать на море. Приглашают нас с собой. Обещают познакомить с Первым секретарем Ставропольского крайкома партии Горбачёвым Михаилом Сергеевичем, и его супругой Раисой Максимовной. А чья родственница Раиса Максимовна, знаешь? Представляешь уровень?

— Разумеется, едем.

Николай вспомнил рассказ Сени о развале Союза в 1991 году, и о роли в этом Горбачёва. А тут такой момент. Завязать личные отношения с врагом Родины, чтобы в нужный момент…

И в знак благодарности Николай поцеловал супругу.

— Молодец, стараешься. Заодно расскажешь Раисе Максимовне о некоторых новшествах парфюмерии Запада. Ты же у нас дока в вопросах, что там на Западе. Может, Раиса Максимовна достанет эти духи.

— Ух ты, какая идея! — восхитилась Ульяна.

И сама в знак благодарности за хорошую идею поцеловала супруга.

Свердловск. 2 августа. 1980 года. Квартира Крейцеров.

У Крейцеров проходили очередные субботние посиделки. На этот раз на них собрались, помимо хозяев квартиры: Егор с Алёной, Евгений Львович с Милой Яковлевной, Натан Борисович с Ноной Михайловной.

Из обычных гостей отсутствовали Дмитрий и Римма. Римма находилась в роддоме, она вот-вот должна была родить. Дмитрий нервничал. Ему было не до посиделок. Михаил Аронович с Дорой Михайловной были в Москве на Олимпиаде. Как страстный болельщик, Михаил Аронович, прихватив супругу, выехал Москву, чтобы вживую, на стадионе, лицезреть соревнования легкоатлетов. Соня с Николаем отдыхали по путёвке в Сочи.

Но присутствовала пара новых гостей. Маламуд Давид Маркович с супругой Викторией Соломоновной. Давид Маркович работал главным бухгалтером в горисполкоме Свердловска.

Естественно, Егора и Алёну познакомили с Маламудами. При этом Яков Маркович, покосившись на живот, вновь полнеющей Алёны, не выдержал, чтобы не простонать Евгению Львовичу:

— Беда грядёт. Как родит, получим абсолютного диктатора в юбке.

Чем вызвал довольную улыбку на лице Ноны Михайловны, также услышавшей реплику хозяина квартиры.

И, как обычно, пока женщины накрывали на стол, мужчины уединились в кабинете Якова Марковича. Естественно, разговор пошёл о выходке руководства Израиля от 30 июля, которое объявило город Иерусалим, город святынь трех религий: иудаизма христианства, ислама, — «Вечной и неделимой столицей Израиля». Тут даже сионистки настроенный Натан Борисович возмутился.

— Они что там, в Тель-Авиве, подурели? Нельзя же так нагло. Так можно настроить против себя весь мир!

При этих словах Ермолаев-Оберлендер мысленно улыбнулся. И прикинул. Стоит ли рассказывать присутствующим для чего на самом деле был создан Израиль, или отложить до другого раза? Решил пока не начинать эту тему. Собравшихся гостей было немного. И женщины явно заканчивали накрывать на стол. А эта тема была не простой. И можно было вновь нарваться на военный поход женщин. «Расскажу в другой раз». Поэтому, выслушав мнение всех присутствующих по вопросу Иерусалима, обронил всего лишь одну фразу.

— Полностью с вами согласен, товарищи. Не надо было так прямолинейно. Хитрее надо действовать, хитрее.

И зная, что Яков Маркович большой любитель гимнастики, особенно женской, перевел разговор на Олимпиаду в Москве.

Мужчина оживились. Разговор пошёл непринуждённее.

В кабинет через некоторое время заглянула Сара Абрамовна.

— Мужчины, за стол.

— Идёмте, товарищи, предложил Егор.

— Не то наши женщины заменят закуску на столе нами.

Все, в том числе и Сара Абрамовна, рассмеялись. Яков Маркович же проворчал.

— Интересно, после появления второго ребенка, Эля разрешит Егору разговаривать, или будем иметь вечного немого?

Дружный смех был ему ответом.

Мужчины между тем начали рассаживаться за стол. Дальше пошли обычные застольные разговоры о знакомых, бытовых проблемах, ситуации в городе. Но без обсуждения наиболее злободневных международных событий не обошлось. На этот раз телевизор, который стоял в гостиной, выключать не стали, как делали обычно. Мужчины ждали сводку новостей с московской Олимпиады. Да и которые из женщин не прочь были её послушать.

И громом среди ясного неба прозвучало сообщение диктора о взрыве на железнодорожном вокзале Болоньи, крупного города Италии. Цифра в восемьдесят пять погибших при взрыве ошеломила слушателей. На короткое время за столом воцарилась тишина. А потом Евгений Львович изрёк.

— Дожили. В благополучной Европе взрывают вокзалы.

На эту реплику присутствующие дипломатично промолчали. Прослушали спортивные новости. Отключили телевизор. Но прежнего радостного настроения у собравшихся уже не было. Информация о теракте в Болонье изрядно его подпортила.

Уже дома Егор, кто после ухода няни, убедившись, что Соня спит, в шутку спросил.

— Алёна. Правда, что после твоих предстоящих родов мне будет запрещено разговаривать? Есть такое мнение.

Алёна рассмеялась и в столь же шутливом тоне ответила.

— Если вздумаешь возглавить мужской мятеж по срыву нам праздников вашими политинформациями, то так и будет.

— Я понял: диктатура неизбежна, — вздохнул притворно Егор.

— Ну, что ты, любимый.

Алёна обняла супруга.

Ну, какая диктатура? О чём ты? Помни, в нашей семье глава — ты.

А в гостях — ты?

— Это точно, — рассмеялась Алёна.

Москва, 26 июля 1980.

После ввода советских войск в Афганистан, 14-го января 1980 года Генеральная ассамблея ООН осудила это