Загранкомандировка - Дмитрий Штиль

Из-под крана в Афганистане не пили. Это был гарантированный путь к инфекционному госпиталю с диагнозом гепатит, тиф или холера. На краю чугунной ванны стояла трехлитровая стеклянная банка. Я наполнил ее до половины, опустил внутрь мощный армейский кипятильник и воткнул вилку в розетку. Вода закипела через четыре минуты.

Смешав кипяток с холодной водой в пластиковом тазу, я начал смывать с себя грязь. Кусок хозяйственного мыла, жесткая мочалка. Горячая вода и чистое белье обозначали границу: оперативный день закончен, началась короткая фаза отдыха. Я осмотрел тело. Вес снизился примерно на три килограмма — допустимая норма.

Вытеревшись жестким вафельным полотенцем, я надел чистое хлопчатобумажное белье и спортивный костюм советского производства.

Кухня представляла собой такой же образец минимализма. Холодильник «Свияга» гудел в углу. Газовая плита питалась от баллона. Я поставил на конфорку алюминиевый чайник.

Пора ужинать. Я достал из шкафа банку тушеной говядины, приобретенную в чековом Военторге. Вскрыл ее армейским ножом. Холодный жир белел на поверхности мяса. Разогревать не было ни времени, ни желания. В качестве углеводов — половина местной лепешки-нан. Она успела зачерстветь, но после обмакивания в горячий чай становилась съедобной.

Я сел за стол, пережевывая холодное мясо с хлебом. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь гудением холодильника и редким лаем бродячих собак на улице.

Параллельно с приемом пищи, второе сознание — Череп — продолжало аналитическую работу. В фоновом режиме мозг тасовал три профиля афганских пилотов, попавших в финальную выборку.

Майор Ахмад Зия. Отличный послужной список, но подозрительная тяга к патрулированию кунарского направления. Семья недавно сменила адрес в Кабуле.

Майор Фарид. Зафиксированы регулярные запросы на подвесные топливные баки. Брат находится в лагере беженцев под Пешаваром.

Майор Вали. Нетипичное поведение перед вылетами, частые контакты с техническим составом эскадрильи, обслуживающим блоки госопознавания.

Схема оперативной игры была запущена перед моим отъездом. Через советников в штабе ВВС до объектов доведена дезинформация о появлении «слепого окна» в радиолокационном поле на пакистанском направлении. Ловушка взведена. Если один из них — предатель, он неизбежно отреагирует на предоставленный коридор. Задача наружного наблюдения ХАД — зафиксировать малейшие отклонения в их суточном графике, попытки смены дежурств или несанкционированные контакты с техниками. Инициатива на нашей стороне. Ожидание реакции.

Прием пищи был завершен за десять минут. Я вымыл стакан и нож под холодной водой, протер стол. Посуда оставлена сушиться на металлической решетке.

На сон отводилось строго шесть часов.… Тело расслабилось, дыхание стало ровным и глубоким.

Я подошел к кровати. Задернул шторы еще плотнее. Пистолет Макарова лег на прикроватную тумбочку, рукояткой в мою сторону. Я лег на спину, вытянув руки вдоль туловища. Закрыл глаза. Моторика замедлилась. Частота сердечных сокращений начала плавно снижаться. Дыхание стало ровным и глубоким. Фоновый анализ оперативной обстановки был принудительно остановлен до утра. Мозг отключился. Сон наступил через две минуты — без сновидений, абсолютно пустой провал в темноту.

В 08:00 я уже был на рабочем месте, на мой стол легли три папки с переводами справок-объективок, подготовленных аналитическим отделом ХАД. Пауза закончилась. Второе сознание, Череп, мгновенно переключилось из режима ожидания в режим активного синтеза.

Три фигуранта. Три майора ВВС ДРА, чье поведение за последние недели вызывало оперативный интерес. Требовалось отделить статистический шум от реальной угрозы.

Я открыл первую папку. Майор Ахмад Зия. Анализ отчетов наружного наблюдения и перлюстрация переписки выдали банальный результат: контрабанда. Офицер использовал служебные вылеты в приграничную зону для сброса неучтенного груза (вероятно, опиума) и получения от местных контрабандистов японской аудиотехники. Семья переехала в новую квартиру на вырученные средства. Это была компетенция военной прокуратуры, а не контрразведки. В корзину.

Вторая папка. Майор Вали. Нетипичное поведение, контакты с техниками. ХАД отработал его связи. Оказалось, капитан готовил хищение спиртосодержащих жидкостей из антиобледенительных систем вертолета для последующей перепродажи на черном рынке Кабула. Снова криминальная рутина. В корзину.

На столе осталась третья папка. Майор Фарид Мухаммад. Тридцать два года. Командир экипажа Ми-24Д. Налет более тысячи часов. Я начал изучать новые вводные, поступившие от агентуры. Два факта легли на стол, как фрагменты мозаики, идеально совпавшие краями.

Факт первый: мотив. Двадцать восемь дней назад старший брат майора, торговец хлопком, выехал на грузовике из Джелалабада в Кабул. Машина была найдена сожженной в ущелье Махипар. Тело не обнаружено. Официальная версия Царандоя — нападение неизвестной бандгруппы. Аналитический вывод напрашивался однозначный: брат жив. Он находится в подвалах пакистанской межведомственной разведки ISI в Пешаваре. Заложник. Классический рычаг давления на афганского офицера, связанного жесткими родоплеменными обязательствами. Выбор прост: либо перегон борта за кордон, либо брат возвращается домой по частям.

Факт второй: подготовка. Неделю назад майор Фарид подал рапорт командиру 335-го смешанного авиаполка. Он просил заменить своего постоянного летчика-оператора — опытного капитана, прошедшего десятки боевых вылетов — на свежего выпускника советского летного училища, двадцатиоднолетнего лейтенанта без реального боевого опыта. Официальное обоснование в рапорте — «необходимость наставничества и передачи опыта молодым кадрам».

Логика предателя читалась элементарно. При попытке изменить курс и уйти в Пакистан, обстрелянный ветеран в передней кабине мгновенно оценит обстановку. Он либо окажет вооруженное сопротивление, применив табельное оружие, либо заблокирует управление дублирующими системами. Зеленого лейтенанта, привыкшего к субординации и авторитету командира, парализует. При необходимости его ликвидация не составит труда для физически крепкого Фарида.

Цель была определена.

Я собрал документы, запер сейф и покинул кабинет. Доклад следовало делать немедленно. Кабинет Представителя КГБ СССР в ДРА находился в защищенном крыле здания. Никаких излишеств в интерьере. Массивный стол, панели из мореного дуба, карта оперативной обстановки во всю стену, закрытая плотной шторой.

Генерал-майор Одинцов Николай Сергеевич поднял взгляд от бумаг, когда я вошел и закрыл за собой дверь.

— Докладывайте. Коротко и по существу.

Я занял место за приставным столом, раскрыл папку и начал доклад. Изложение шло исключительно языком фактов.

— Объект установлен окончательно. Командир экипажа Ми-24Д, майор ВВС ДРА Фарид. Мотив — прямой шантаж. Месяц назад его старший брат пропал без вести на трассе Кабул-Джелалабад. По оперативным данным, он захвачен агентурой пакистанской межведомственной разведки ISI и содержится в Пешаваре в качестве заложника.

Генерал поднял взгляд, отложив документ.

— Факты практической подготовки к угону?

— Рапорт Фарида о замене постоянного летчика-оператора на двадцатиоднолетнего лейтенанта без боевого опыта. Опытный напарник неизбежно оказал бы вооруженное сопротивление в кабине или заблокировал управление при попытке изменить курс. Новичка парализует субординация, либо он будет ликвидирован без шума.

Генерал