Оскоров в ФАПе - Валерий Александрович Гуров

не было представления, как обследовать местных жителей. Доставить сюда всё необходимое оборудование для диагностики представлялось крайне затруднительным, а доставить людей в поликлинику — невозможным! Поэтому я не мог смело разбрасываться датами, на которые назначено обследование. Мне нужно было сначала решить этот вопрос с Людмилой Николаевной.

— Какие обследования? — без интереса спросила женщина.

— Типовые, — пожал я плечами. — УЗИ, кровь, кал…

— Что? — встрепенулась мать. — Зачем им сдавать кал?

— Это рутинное обследование для исключения паразитозов, — я пытался сгладить прямые углы. Но не помогло — женщина вспыхнула как факел.

— Что⁈ — повысила она голос. — Ты сейчас сказал, что мои дети грязнули! Да кто ты такой? Вот хам! — Мать бурлила злобой. — Пшёл вон от моего дома!

Такую реакцию я не ожидал. Видно, я не первый приставал к женщине с подобным вопросом. Иначе никак нельзя было объяснить столь бурную реакцию. Но мне не нужен был конфликт. Я должен был помочь детям, а без согласия матери этого сделать было невозможно. Значит, сейчас лучше уступить. Во благо детей.

Я вежливо поклонился и распрощался:

— Честь имею.

* * *

Домой я не пошёл. Хоть и было уже сумрачно и рассчитывать на то, что в этом негостеприимном месте мне радушно откроют двери, не приходилось. Я всё же решил закончить свою работу в доме номер 11. Если там была парализованная женщина, значит, ей точно нужна была моя помощь.

Я вернулся к месту встречи с мальчишками, снова позвонил в колокольчик и уверенным шагом направился к освещённому окну. Из темноты улицы вся комната была как на ладони. Прямо у окна стоял большой диван, на котором лежала женщина. У изголовья тумба, а перед диваном большой журнальный столик, который был завален разным мусором — салфетки, обёртки от конфет, банки, книги, ложки и вилки, одна тарелка и всякая разная всячина. У противоположной стены комод со старым пузатым телевизором.

И всё, больше ничего в комнате не было.

Я постучал в окно и прокричал:

— Здравствуйте, меня зовут Оскоров Пётр, я врач-хирург. — Небольшая пауза, чтобы женщина осознала, почему я к ней пришёл.

Она уставилась в темноту, не различая даже моего силуэта. Не понимая, хлопая глазами, пациентка попробовала приподняться на локте. Но у неё ничего не вышло. Я, конечно, мог прислониться к стеклу, но боялся этим напугать не готовую к такой неожиданности женщину.

— Можно я зайду вас осмотреть? — закончил я свой вопрос после небольшой паузы.

Парализованная женщина на мгновение задумалась. Она достаточно активно работала руками. Мышцы плечевого пояса позволяли крутить и приподнимать грузное тело. Значит, поражение позвоночника произошло ниже.

Неожиданно беспокойство хозяйки дома номер 11 прошло, и она пригласила меня внутрь:

— Дверь всегда открыта. — Голос у женщины был скрипучим и неприятным. — Заходите.

Это был первый человек, не считая детей, который обращался ко мне на «вы». И я понял, что для меня важна эта небольшая вежливая формальность.

Я поспешил внутрь, а оказавшись в комнате, без промедления приступил к опросу. Пациентку звали Фундаментальная Наталья Павловна. Она около десяти лет назад получила травму поясничного отдела позвоночника и с тех пор оказалась прикованной к кровати. Родных у неё в хуторе не было, поэтому приходилось справляться самой. Что было очень затруднительно, учитывая потерю способности к ходьбе и контролю над естественными испражнениями. Раз в день, обычно утром, к ней заходила соседка — баба Нюра — и приносила еду.

На этом вся внешняя помощь заканчивалась.

Не нужно говорить, что условия жизни в комнате были ужасными. Запах сковывал дыхание, мусор повсюду не позволял свободно перемещаться без угрозы получить вывих или перелом.

Однако сама Наталья Павловна, на удивление, не озлобилась, а наоборот, научилась радоваться каждой мелочи. Стала открытой и светлой дамой. И приятным собеседником.

А также первой пациенткой, которой я реально смог помочь.

Первым делом я провёл необходимые гигиенические процедуры. После чего обработал рану — у женщины в области крестца был пролежень третьей стадии, а на локтях и пятках — второй. Слава богу, в аптечке оказался фурацилин — я обработал рану. В процессе перевязки моё сердце обливалось кровью — тут необходима некрэктомия. Но инструментов не было, а значит, процедура откладывалась на неопределённое время.

Закончив с перевязкой, я скатал специальные подкладные валики и круги и уложил женщину так, чтобы снизить давление на поражённые участки тела. Удостоверившись, что пациентке комфортно, я перешёл к следующей задаче — замене уретрального катетера. Дело плёвое — даже ребёнок справится.

Теперь на повестке просветительная беседа — я настоял на необходимости переворачиваться каждые два часа. И никак не реже. Удостоверившись в том, что я услышан, понят и воспринят всерьёз, я принялся за уборку. Опять. Серьёзно! Следующие два часа были посвящены приведению комнаты Натальи Павловны в надлежащий вид. Я не останавливался, пока всё не блестело, как у меня в ФАПе.

Всё это время мисс Фундаментальная не давала мне скучать. Она оказалась очень талантливым рассказчиком, способным даже из тривиальной пошлой истории сделать шедевр устного народного творчества. Я и смеялся, и плакал поворотам её историй, пугался и восторгался её героям.

Надо признаться, что мне даже понравился этот вечер. Уходить не хотелось.

Но мне необходимо было отдохнуть, чтобы завтра с новыми силами приступить к работе.

— До завтра, — попрощался я с Натальей Павловной. — Утром буду у вас.

Рано утром я уже перевязывал парализованную Наталью Павловну. Рана стала гораздо лучше по сравнению с вчерашним днём, но чёрные некротизированные ткани раздражали своим наглым присутствием, бросали мне вызов. Ответить на него я временно не мог, поэтому пока обходился консервативными мерами. В ход снова пошёл мирамистин и перевязка. После я помог перевернуться женщине на живот и приступил к выполнению гигиенических процедур. Страшно было представить, как эта милая особа обходилась без помощи всё это время.

В процессе работы к нам зашла бабуля-одуванчик:

— Соседка, сегодня сделала макарошки с сосисками, — отчиталась женщина с порога. — Вкуснота будет… — Она замолчала, обнаружив постороннего в комнате.

— Это Пётр Иванович, — просияла, приподняв голову, моя пациентка. — Представляешь, в посёлке появился медицинский сотрудник! Прелесть, правда?

— Наслышана уже, — проворчала бабуля, игнорируя моё присутствие. — Палыч вчера мужу звонил. Рассказывал. Лентяй, говорит, лечить не хочет. — Гостья прошла к столу и разложила завтрак. — Вот прямо так