Оскоров в ФАПе - Валерий Александрович Гуров

Очень печальную принесла новость бабуля-одуванчик — в тесных группах сплетни распространяются как вирусная инфекция. А значит, все уже в курсе, что я «плохой» врач. И словами, уговорами, доводами тут не поможешь. Всего один обиженный человек поставил под угрозу всю мою миссию и здоровье своих односельчан.

— А тут он, по-твоему, что делает? А Марфа? — Наталья Павловна вступилась за моё профессиональное достоинство.

— Работу санитарки, — прыснула желчью гостья. — Пойду я…

— Постойте. — Я должен был дать женщине шанс на покаяние. — Возможно, вы согласитесь со мной побеседовать? Вреда-то не будет? — предложил я, не отрываясь от грязной работы.

— Никогда с мужем по врачам не ходили… — отмахнулась женщина. — И, надеюсь, не придётся.

Более не оборачиваясь, Марфа, жена Матвея, покинула скромную обитель Натальи Павловны. Осадок после встречи остался неприятный, но он никак не повлиял на мою решимость.

— Подскажете фамилию этой дамы? — обратился я к пациентке, когда мы остались одни.

— Доктор, не обижайтесь на неё, — жалостливо попросила Наталья Павловна. — Она добрая, просто сегодня чёрт попутал.

— И не думал. — Я и правда не воспринимал слова обывателей как вызов. В прошлой жизни я часто встречал людей, которые принципиально не ходили по врачам. Даже если заболели. С такими помогало только терпение и честное выполнение своей работы. Как только на практике удаётся доказать свою полезность для общества, подобные скептики меняют гнев на милость. — Просто у дамы подагрическая кисть. Мне нужно в карте отметить, чтобы не забыть.

— Ветрова она, — вздохнула женщина. — Из четвёртого дома.

Когда я завершил работу и прятал памперс в мусорный мешок, из соседнего дома выскочили два брата и побежали по дороге от нас, за магазин тёти Гали.

— Тёмка и Димка? — удивился я тому, что дети утром бегают по своим делам.

— Уже успели познакомиться? — смеялась женщина. — Шустрые мальчишки… Вечно ищут, что бы поесть.

— А почему они не в школе?

— Доктор, Вы, верно, шутите? — Моя пациентка попыталась развернуться ко мне лицом. — Вы видите тут школу? Или школьный автобус?

Наталья Павловна говорила дело — ничего подобного тут и близко не было. Я сам успел убедиться, как посёлок был оторван от цивилизации. Никакой автобус сюда не поедет — с нашей области, потому что настоящей дороги нет, а с соседней — потому что другое административное подчинение. Получается, дети целыми днями брошены? Ни образования, ни спорта у них нет. Весь день слоняются и ищут, что бы перекусить, как говорит моя пациентка.

— Что же их родители ничего не предпримут?

Моя собеседница горько усмехнулась:

— Идеалист вы, Пётр Иванович. — Голос у неё был невесёлый. — Отца у них нет, и вроде даже никогда не было. По крайней мере, я такого не помню… — Женщина провалилась в свои воспоминания, но скоро вернулась ко мне. — А мать с рассветом на велосипеде выезжает в Город на заработки. Вроде она там в магазине поломойка.

— И что, на велосипеде едет до самого посёлка? — Я был поражён, ибо помнил свою дорогу в Медвежий Угол — ехать много километров, и по пути нет ни одного населённого пункта. Это же сколько сил нужно, чтобы на велосипеде добраться в такую даль⁈

— Нет, конечно, только до трассы, — покачала головой пациентка. — В 7:15 мимо нас проезжает рейсовый автобус, она на нём и добирается до работы.

Жизнь у этой семьи вырисовывалась непростая. Столько трудов, столько времени — и всё ради нищенской зарплаты. А других вариантов и не было… Вполне логично, что при такой нагрузке матери было не до забот об образовании детей. Тут бы выжить.

— Почему же власти бездействуют? — возмутился я. — Пусть расселят вас, раз не в состоянии обеспечить базовые потребности?

— Молодость — зелёность. — Наталья Павловна устала держать голову и уронила её на подушку, вниз лбом.

Опять эта фраза. В своей больнице я отучил коллег от её применения в мой адрес. Придётся теперь и тут поработать.

— Кто ж будет бесплатно квартиры раздавать? — Голос теперь раздавался заглушённо. — В Городе они стоят баснословных денег! Никто на такое не пойдёт. Нас пытались переподчинить соседней области. Но, во-первых, мы гораздо ближе к Городу, чем к соседям. А во-вторых, такие вопросы на местном уровне не решаются…

Меня заинтересовала информация про небольшую отдалённость Медвежьего Угла от Города. Я чётко помнил, что дорога заняла почти три часа!

— Объяснитесь?

Хозяйка дома ждала этот вопрос и с удовольствием удовлетворила мою просьбу:

— Это по дороге ехать долго. Вы едете сначала на север, потом на восток и после этого на юг. Таким образом, получается большой круг, который позволяет объехать топи. А если по реке — то тут всего двенадцать километров. Совсем близко!

Река — вот решение вопроса изоляции хутора! Какая Наталья Павловна молодец! Если бы она знала, как помогла. Нужно было обойти весь берег и проверить. Я был так заинтригован, что поспешил распрощаться.

* * *

Вся жизнь в посёлке концентрировалась вдоль дороги, а значит, при выходе из дома номер 11 — справа. Но река протекала слева от меня. Так что туда я и направился. Наверное, это было непрофессионально. Шёл рабочий день, и мне полагалось заниматься пациентами. Но я верил, что от этого исследования будет больше пользы.

Тем не менее, чтобы заглушить муки совести, я набрал Людмилу Николаевну:

— Здравствуйте, это Оскоров из ссылки, — поприветствовал я начальницу.

— Доб…… Пётр…ич, к………ела? — Начмед пропадал, в результате я не мог понять, что от меня хотят.

— Мне нужно обследовать пациентов хутора. — Я говорил чётко и медленно в надежде, что меня поймут.

— Не…… — Людмила Николаевна кричала в трубку, но от этого лучше не становилось. — … вас……

— Я напишу.

На этом попытка связаться с ЦРБ закончилась. Вместо этого я написал начмеду весточку в мессенджере:

«Мне нужно знать, как направить в ЦРБ пациентов хутора на обследование»

«В ФАП нужны медикаменты»

Река медленно текла вдоль берега, не образуя ни заводей, ни протоков. Однако и камыша вдоль правого берега не было — в отличие от левого. Я взял длинную толстую палку и проверил дно — илистое.

Прогуливаясь вдоль берега, я не нашёл ничего интересного.