Оскоров в ФАПе - Валерий Александрович Гуров

Я тоже был рад.

У Галины я приобрёл три курицы и две плитки молочного шоколада для братьев — они немедленно понесли «заработок» домой. Кроме того, я взял буханку хлеба, палку копчёной колбасы и бутылку молока детям в засаду. А для Бориса — диазепам, мяту, активированного угля и много кефира с ряженкой.

Продавщица смотрела на меня со смесью подозрительности и торжества.

В конце вместо «прощай» она язвительно напомнила:

— За долг плюс триста рублей. — В её глазах был блеск алчности.

Мы втроём не спеша подошли к окраинному дому в хуторе Медвежий Угол. Эта постройка — я просто не мог заставить себя назвать её домом — больше походила на заброшенный сарай, чем на жилой дом. Во всём здании всего два целых окна, которые обеспечивали дом естественным светом, — остальные окна забиты досками. Ни электричества, ни газа, ни водопровода в доме номер 1 не было. Печная труба над крышей рассыпалась, на шифере дыры.

В общем, жилище было менее пригодно для жизни, чем мой ФАП. Участок в 4 сотки был обнесён деревянным забором и кустарником. Через весь участок только одна протоптанная тропа — на её пути забор отсутствовал. Можно было предположить, что Боря не пользовался калиткой, а ходил только по этой тропе.

Мы были на месте. Можно было реализовывать мой коварный замысел.

Разделив служебный паёк напополам, я объяснил Тёмычу и Димычу, что от них требуется:

— Вам нужно сесть около выходов со двора так, чтобы из-за кустов выглядывали только ваши головы. — Я смотрел на детей, не отдавая им еду, пока они не поймут, что надо делать. — Просто сидите спиной к дому и показывайте мне свои бошки. Я буду за вами посматривать.

— Не вопрос, дядя, паёк дашь? — Тёмыч не отводил взгляда от колбасы.

— Держите. — Я передал детям еду. — И по местам.

Моё вторжение в Борькин дом произошло молниеносно и нагло:

— Добрый день, — прикрикнул я, отворяя дверь. — Есть кто дома? Хозяева?

Кухня в этих домах располагалась сразу у входа. Так что Борис сидел прямо передо мной и хлопал глазами. Он не понимал, что у него в доме делает чужак.

— Добрый, — кивнул я мужчине в майке-алкашке. — Я врач-хирург из ФАПа, пришёл поговорить.

Старые товарищи, в своё время, травили много баек про свои бурные приключения, так что я знал, что забулдыги любят поболтать. На это и давил.

— Это ты по адресу, — после продолжительной паузы просиял хозяин дома. — Проходи, дорогой, присаживайся!

На столе, как по волшебству, появилась ещё одна кружка. Мутная белая жидкость пролилась в посуду, совсем чуть-чуть, на донышке, наполнив две кружки.

— За знакомство! — поднял свою Борис и, не дожидаясь меня, опрокинул.

Без малейшего перерыва посуда наполнилась снова.

Я не хотел злоупотреблять, мне нужно было сконцентрироваться на задачах — первая — это разузнать у Бори про его болезни, а вторая — не выпустить из дома и уложить спать.

Наполненная белой жижей бутылка знаменовала собой этап «анамнеза».

— А есть рассол? — Я хлопнул ладонью по столу, расстраиваясь отсутствием запивона.

— Обижаешь, друже, — откинулся назад мужчина. — Посмотри наверху? — Он уже тяжело держался на ногах, поэтому просто показал рукой, где искать.

Этого я и добивался. Теперь я легально проводил обыск в доме — просмотрев все тумбочки на кухне, мне удалось найти эналаприл, бисопролол и гептрал.

Можно было делать первые выводы. Исходя из анамнеза и лекарственных препаратов, были определены следующие патологические состояния: ИБС, хроническая сердечная недостаточность, холецистит, цирроз. И это за пять минут нахождения в доме. Теперь пришло время достать трёхлитровую банку с маринованными огурцами.

— Я ж доктор, — приступил я к сбору анамнеза, наливая рассол по кружкам. — Есть хронические заболевания?

— Здоров как бык! — Борис стукнул по столу кулаком. Это утверждение не предполагало оспаривания.

Мы чокнулись рассолом и осушили кружки. Хозяин дома тут же освежил их своей мутной жижей.

— Да это понятно! — рьяно согласился я. — Но в больничку же ложился? Что лечили?

— Конечно, ложился, — кивнул Боря. Это движение на некоторое время выключило его из жизни, нарушив равновесие. — Панкреатит лечил, камни в жёлчном… Ик… жидкость с лёгких откачивали…

Мужчина немного ошибался в названиях болезней и манипуляций. Но суть была понятна. Теперь объём планируемых обследований определён. Переходим к задаче два. Оставить пациента дома и уложить спать.

— И как? Хорошо лечили?

— Как видишь — живой, — улыбнулся хозяин дома. Он попробовал освежить бокал. У него не получилось — бутылка иссякла. — Мне надо в магазин, — обеспокоенно отреагировал он на отсутствие «живительной влаги».

— Нет! — слишком громко прокричал я. — Нельзя! — Я округлил глаза в страхе. — Там же менты!

— Не может быть! — от ужаса и неожиданности выдохнул Боря. — Это откуда?

Я театрально хватал мужчину за руки и тянул к окну.

— Так тебя ж пасут! Ждут, как выйдешь, и хлопнут, гады! — Я указал хозяину на затылок Тёмки. — Я думал, ты в курсе! И залёг на дно!

Мужчина ухмыльнулся и, уверенный в своём превосходстве, потащил меня к задней стороне дома:

— У меня же есть запасной выход, — уверенно похвастался он. — Не-е-е-е-т! — Крик стал реакцией на затылок Димки за кустами. — Кругом обложили, сволочи! — В страхе Борис даже присел на корточки. — И что же делать?

— Как что? — изумился я. — Залечь на матрасы! — подсказывал я. — Ты же дома, а они на улице. Выспишься, отдохнёшь. А они тем временем замучаются и уйдут.

— Ещё чего! — возмутился мужчина. — Я прорвусь!

Это было ожидаемое решение. Почему-то в таком состоянии все одинаково становятся супергероями, считают, что им всё по плечу! В бытность моей молодости было так же. Оставалось дождаться, когда Борька выскочит на улицу.

А он не стал откладывать это мероприятие и вывалился из дверей.

Я досчитал до десяти, прокашлялся и довольно улыбнулся.

— Ну, сам виноват, — прошептал я себе под нос.

Выскочив из дома, я налетел на еле держащегося на ногах Борьку и одним мощным толчком уронил его на землю.

— Борька, менты! — проорал я ему прямо в