Ма Лернер - Дорога без возврата

— Так это же я еще платить за переделку должен! — возмущенно воскликнул Борис. Начинался торг.

— Если хочешь, я тебе покажу, что у нас в Нахаловке есть, — сказала тем временем Даша. — Наверное, тебе интересно будет, все равно мы только завтра отплываем.

— Интересно, в смысле у вас в поселке есть что-то такое, что я не видел? И что означает это слово мы?

Она опять смутилась и замолчала. Потом, стряхнув рукой челку, подняла голову и посмотрела мне в глаза.

— Папа мне рассказал о вас. И еще я говорила с Черепахой. Я знаю, что вы не славяне. Я не хотела сказать что-то обидное, мне хочется помочь, — она замялась и продолжила, — и я тоже еду с вами. Черепаха согласилась

— Интересно, — пробурчал я. — И кому еще папа сказал?

— Больше никто не знает, — уверенно сказала она.

— О! Значит стоит тебя убить и будет просто замечательно. Никто и не узнает.

— Это не смешно.

— Да уж. Мне тоже. Мы идем неизвестно куда на неизвестно какое время. Ты где-нибудь по дороге свернешь себе шею, а Борис потом предъявит претензии. Проще сразу, прямо здесь никуда не отправляясь.

Она торжествующе улыбнулась.

— Но ты же за мной присмотришь?

Если бы я был на равнинах, то уже точно бы знал, что она начала на меня охоту. Как ухаживают люди, в воспоминаниях Лехи, доставшихся мне, почему-то не было. Куски из разных фильмов вряд ли можно было считать подходящей инструкцией.

— Иди сюда, — крикнул Рафик.

Я перешагнул через Мави, по прежнему лежащую на пороге и делающую вид, что не обращает на нас внимания, и двинулся к спорщикам. Кажется, они договорились о цене.

— Здесь что? — показав на три отдельно стоящих сумки и "флягу" с огромным горлом, спросил Борис.

— Вот эти два мои вещи. "Фляга" тоже. А это... постелите что-нибудь на пол.

Даша торопливо притащила из фургона кусок брезента и положила на пол. Она очень старалась продемонстрировать послушание, так я и поверил. Женщины везде одинаковые.

Я вытащил из сумки пару свертков и, распаковав их, высыпал перед разом присевшей на корточки компанией. Женщины, включая Черепаху, дружно полезли руками в кучу и начали перебирать побрякушки.

— Килограмм пять будет, — сообщил я. — Если чисто золото, не меньше ста тысяч долларов. У вас какой курс вообще?

— А никакого, — пробурчал Борис, — никто не понимает, по какому принципу эльфы за заказ берут. Иногда страшно много, а иногда какие-то копейки.

— Неважно. Тут есть старинные изделия с надписями Ушедших и камешками. Леха сказал, что совершенно не представляет, сколько может стоить и лучше продавать по частям, чтобы цены не сбивать.

Лена с явным сожалением на лице кинула в кучу цепочку с крупным изумрудом и встала.

— Это миллионы, — уверенно сказала она. — Даже простые изделия очень редко попадаются, а тут некоторые камни вполне достойны в музей. Это вам не пару каратов, изрядно больше будет.

Хорошо сказала про музей, — невольно подумал я. — Чем Святилище не музей? И посетители бывают часто... Разве что прямо на землю складывают, а не в витрины.

— Деньги после продажи, — быстро сказал Борис. — Только надо все тщательно переписать и каждую вещь взвесить и сфотографировать. Вы со мной в контору, не сидеть же здесь на полу.

Черепаха кивнула и оглянулась на меня.

— А его сводит в эльфийскую контору Даша, — сообщил он. — Потом приведет на причал. Оставишь здесь ваших звериных охранников, — он оглянулся на дверной проем, — потом, когда закончим, Рафик прихватит твои вещи на баржу.

Черепаха просигналила на боевом языке у него из за спины: — "Иди, потом поговорим. Отдашь, что привез, только в руки".

Я поднялся с пола и с поклоном протянул руку Даше. Она улыбнулась и, взяв меня за протянутую руку, тоже поднялась. Потом сделала книксен.

— Винтовку оставь, — собирая украшения в сумку, сказал Борис. — В поселке она не нужна. Хватит с тебя того, что имеется.

— А что у тебя имеется? — уже за дверью спросила Даша. — Стечкин вижу, нож тоже.

Я расстегнул куртку и показал Микро—Узи, потом закатал рукава и продемонстрировал ножны у предплечий.

— Специально подогнаны под твои руки, — внимательно рассмотрев, удивилась она.

— Угу, — согласился я. — Спецзаказ.

Возьмем одну из моих или у тебя своя лошадь имеется?

— Конечно своя, подожди немного, — и она торопливо убежала.

Хороший взгляд у Бориса, подумал я, глядя ей вслед. Интересно он только это заметил или остальное тоже? Демонстрировать раньше времени весь свой арсенал пока не стоит.

— Интересное у вас тут место, — задумчиво сказал я, когда дверь за нами закрылась. — Глядя с улицы на это здание, я даже не подумал, что внутри столько много места.

На входе, вежливо пропустив нас и поздоровавшись с Дашей, стоял охранник с калашом и еще один, небрежно держащий обрез, с интересом наблюдал за нами внутри.

Чем-то это помещение напоминало супермаркет, только продуктов здесь не было. На полках, уходящих вдаль, стояла масса предметов, крайне необходимых ближнему для лишения жизни своих прямоходящих соплеменников, и необходимый в этом нужном деле дополнительный ассортимент. Камуфлированная одежда разного вида и от разных производителей, пистолетные кобуры, оптика, рюкзаки и сумки и многое другое.

К нам подлетел молодой человек в наглаженной рубашке и в галстуке и сходу радостно завелся:

— Наш магазин оружия предлагает широкий ассортимент товаров для охоты и самообороны. Это гладкоствольное и нарезное оружие, как знаменитых славянских, так и ведущих зарубежных производителей. Если у нас в наличии не окажется нужной вам вещи, вы сможете заказать ее у нас. Широко представлено холодное охотничье оружие, включая охотничьи ножи, хозяйственно-бытовые ножи, аксессуары к ним. Всегда в продаже любые боеприпасы, как российского производства, так и импортные. Справа оружие, слева снаряжение. Если хотите старое оружие сдать, так без проблем.

Тут он запнулся, осознав, кто стоит перед ним и, вздохнув, уже нормальным голосом спросил:

— Совсем уже заработался...Тебе, Даша, сюда зачем? Что, своего магазина мало?

— Это не мне, это ему, — показала она на меня. — Трифон нужен по личному делу.

— Зачем к этому козлу идти, — удивился парень. — Любые проблемы решаются без него, он тут для мебели сидит. Только рождения и смерти сам регистрирует и жизняки выдает. Все остальное другие делают. Зато считается большим начальником, гонору как у шляхтича. Бесконечно проверяет. Делать ему нечего, — он с раздражением дернул галстук.

— Вот и надо рождение зарегистрировать.