Руса. Расширяя пределы - Игорь Леонидович Гринчевский

— Именно так! — улыбнувшись, ответил ему принц, опередив меня. — А ты что, дружище, думал, царство будет просто завоевать? Но я не понял, Учитель, оружие у нас будет?

— Будет. Ружья, пистолеты, боеприпасы к ним, зажигательные стрелы…

— А гранаты?

— Тоже дам! — со вздохом ответил я. — Но не к гранатомётам, а ручные.

Пришлось объяснять, что это и как будет работать.

— Надо попробовать! — решил Ашот. — На словах выглядит хорошо, а как оно получится на деле — посмотрим.

— Но всё это не просто так! — криво улыбнулся я. — Я помогу тебе завоевать царство, а ты поделишься со мной людьми.

— В смысле?

— Не говори мне, что ты собирался править жителями Африки, не имея под рукой тысяч соотечественников. Вот ими я и прошу поделиться.

— Это будет непросто! — посмурнев лицом, признался он.

А Леонид пояснил:

— Учитель, отец Ашота не просто так направил завоёвывать царство. Война — это рабы и доходы от работорговли. Царю Михрану нужно и то, и другое, ему не хватает рабочих рук и денег. Так что на каждого отправленного сюда подданного, будь то воин, чиновник, мастер или крестьянин, он ждёт в ответ хотя бы трёх рабов. Но чем больше, тем лучше. Кстати, а вы сами не думали заняться работорговлей?

* * *

С прошлой главы статы не изменились.

— Самому мне торговать невместно, Ашот! — спокойно ответил я. — А вот мои приказчики этим регулярно занимаются.

Цинично? Да, я вырос в убеждении, что рабство — уродливое явление. Более того, я продолжаю так считать. Вот только… Здесь и сейчас купить пленника часто означает спасти ему жизнь. Нубийцы воюют часто и много, хватает и межплеменных набегов, и схваток с соседями. При этом уклад жизни просто не позволяет прокормить пленников, так что их либо убивали, либо просто бросали в разорённых селениях, где их быстро добивали голод, соседние племена и хищники, это уж кому как выпадет.

А кроме того, у нас много работ, которыми свободный человек заниматься просто не станет. — добыча руды, её «обогащение» методом ручного отделения руды от пустой породы, разные грязные работы…

К тому же, людей мне отчаянно не хватает, так что многих рабов мы потихоньку приспосабливали для более респектабельного труда — грузчиками, подсобными рабочими, ткачами и прядильщицами… Причём им наглядно показывали, что добросовестным трудом можно получить свободу и стать уважаемым мастером. Тот же Трипидавр — яркий пример, даже в среднее начальство выбился.

И это не говоря уже о том, что у меня был маленький секрет: краски, получаемые от одного «донора мочи», даже оптом стоили в десятки раз дороже, чем прокорм раба.

— Проспорил! — радостно засмеялся Ашот и дурашливо толкнул Леонида, после чего пояснил: — Было заметно, Учитель, что вы рабство не одобряете. Вот мы и поспорили. Я утверждал, что вы осознали долг правителя и, хоть вам это и не нравится, рабов покупаете и используете. А как их при этом держать в узде, если не наказывать? Они должны знать, что в крайнем случае их отправят ломать камень или продадут другим, более суровым хозяевам.

Я криво усмехнулся. Да, приходилось и продавать иногда, хоть это и царапало мою совесть. Впрочем, обычно этот вопрос решала Дрипетида. Ответил же я о другом:

— Каменоломни у нас — не такие, как в других местах. Ломают камень взрывами, а таскают… Впрочем, это лучше увидеть. Пошли, тут недалеко!

* * *

Когда Ашот решил добывать себе царство и предложил ему место будущего первого министра, Леонид, разумеется, согласился, причём постарался выглядеть радостно. Но внутри его раздирали противоречивые чувства. Юношеский задор твердил, что посмотреть на диковинные места и людей — это прекрасно, что их ждут великие приключения. А разум, старательно вколачиваемый отцом и отшлифованный Русой, говорил, что первым министром можно стать и на месте, в уже состоявшемся царстве.

И лишь сообщение, что отправляются они к Учителю, успокоило его. Руса, хоть и не сильно их старше, с мелочёвкой не связывается. Так что у них есть все шансы и приключения получить, и новыми знаниями обогатиться, и царство построить даже более великое, чем Армянское.

«А на худой конец, при Русе устроюсь!» — тогда эта мысль окончательно его успокоила.

И вот сейчас он видел очередное чудо. Большая самоходная повозка, целиком собранная из железа, подъехала к каменной глыбе весом талантов в тридцать, упёрлась в неё здоровенной стальной двузубой вилкой, торчавшей спереди, и, натужно завывая, заставила перевернуться на другой бок.

— Это наш погрузчик! — небрежно пояснил Руса. — Работает по тому же принципу, что и боевые трициклы. Только он больше и прочнее.

Погрузчик тем временем подцепил камень своей «вилкой» и, снова взвыв двигателем, приподнял локтя на полтора.

— На распиловку повёз! — снова пояснил Руса. — Там специальные пилы, вращаемые двигателями, каждый из которых мощнее дюжины лошадей. Вот и получается, что рабам надрываться незачем. А теперь идём, я покажу ещё одно чудо.

* * *

Небольшая комнатушка, куда я их привёл, не впечатляла. Простой деревянный стол, две скамьи, одно окно, выходящее на север и невзрачный паренёк, к тому же лишённый левой руки.

— От Диба, под стенами которого мы сейчас находимся, до Асуана больше дюжины стадий по прямой. А дорога с изгибами — полтора десятка.

— Каких именно стадий, Учитель? — тут же уточнил Леонид.

— Навигационных, разумеется! — улыбнулся я. — Обобщая наблюдения сотен навигаторов, мы смогли определить длину, которая соответствует одной минуте долготы. Вот одну десятую этой длины я и назвал навигационной стадией.

— А в такой стадии — сто навигационных саженей, а в сажени — сто дактилей! — радостно подхватил Леонид. Он и в детстве любил показать знания по обсуждаемому предмету.

— А десять навигационных стадии вы назвали «навигационный милле пас». Или морская миля[1]! — дополнил Ашот.

— Молодцы! Вы оба! — рассмеялся я. — Так вот, даже голубю потребуется несколько минут, чтобы туда лететь. Но мы сделаем чуть иначе. Давай, Телемах, связывайся.

Паренёк замкнул один из контакт и в комнате прозвучал длинный звонок.

— Одновременно такой же звонок раздаётся в Асуане, — пояснил я. — Электричество доносит сигнал почти мгновенно.

Тут прозвучали два коротких звонка.

— А это нам из Асуана ответили,