Андрей Стригин - Раса

Идём к шахте, перед спуском смотрю на Верховного властителя, посылаю ему мысль, в ней благодарность, но словно упираюсь в бетонную плиту. Ладно, думаю, скоренько уходим, незачем провоцировать хорошего человека.

Вновь на станции. Не могу её узнать. Во-первых, зловоние всё ещё не до конца выветрилось, дух смерти витает в каждом сантиметре пространства. Во-вторых, всюду оплавленные лужи из камня и металла, груды пепла устилают перекорёженные рельсы и оплывший от сильного жара состав.

Зирд ведёт нас в один из туннелей. Здесь чисто, на рельсах гудит вагонетка. Наверное, работает от аккумуляторов. В ней находятся несколько человек, это худощавые люди в серебристых накидках. И хотя они явно не воины, я догадываюсь, они имеют большую силу.

— Большой отряд воинов взять нет возможности, поэтому с нами поедут они, — Зирд глубокомысленно молчит. Я не требую разъяснений, и так понятно — это маги.

Словно налетает порыв ветра, вагонетка срывается с места и стремительно несётся во тьму.

Перестук колёс успокаивает, смотрю по сторонам, стараюсь разглядеть, что там, в темноте. Незаметно сую руку под рубашку, ощупываю медальон, мне доставляет невероятное удовольствие его гладить, перебирать пальцами алмазные камушки. Семён пыхтит и недовольно ворчит, не нравится ему кромешная тьма. Зирд совещается с Грайей, она каким-то чутьём выбирает дорогу, и он умело переводит вагонетку на другие пути.

После торможения и несильной тряски она вновь несётся в темноте. Маги сохраняют молчание, но я ощущаю их напряжение, воздух впереди, словно пропитан электричеством. Меня не покидает чувство, они каждую секунду ожидают определённых событий. Хотя, мне кажется, в лабиринте туннелей, жизни нет. Именно жизни, думаю я. А вот как насчёт смерти? Где-то в подсознании кольнуло, словно иголочкой, шрам на руке теплеет, на лицо, предвестники приближающихся неких событий. Ночное зрение возвращается, я вижу проносящиеся гладкие стены. Маги, сидящие впереди, водят руками, едва заметные искорки срываются с их пальцев.

— Они что-то чувствуют? — спрашиваю Зирда.

— Они всегда, что-то чувствуют, — говорит он.

— Что-то впереди?

— Здесь всегда, что-то впереди, — загадочно отвечает он и продолжает:- Эти туннели сильно насыщенны Силой. Буквально зашкаливает. Трудно анализировать.

— Но это не Другие? — осторожно спрашиваю я.

— Нет! Хотя,… трудно сказать. В последнее время, всё так быстро меняется.

На огромной скорости влетаем в подземную полость. Впереди мост над чёрной бездной. Без торможения влетаем на него и, несёмся по кривой дуге вниз. Стучат колёса, ветер врывается в лёгкие, от страха захватывает дух. Везёт Семёну, ничего не видит, ворчит только и курткой прикрывает лицо.

Рельсы словно висят в воздухе, на такой скорости не видны поддерживающие их металлические балки. С опаской смотрю вниз. Лучше б я этого не делал. Взгляд уходит на такие немыслимые глубины, что даже кажется, различаю подземный огонь ядра планеты. Откидываюсь на спинку сидения.

— Сейчас остановиться бы, спрыгнуть с этой дрезины, размять ноги, — вздыхает Семён.

— Не советую, — ухмыляюсь я.

— У меня ощущение, что едем по полю. Мы уже не в туннеле?

— В космическом пространстве, — шучу я. Когда же эта пропасть закончится.

Вагонетка резво бежит по рельсам, перестук колёс отражается от нависших стен, на которых едва угадываются крутые каменные лестницы, силуэты обвалившихся башен с тёмными провалами окон и теряется в бездне под нами. Когда-то здесь был город, но сейчас он мёртв. Тоска сжимает сердце. Неприятное чувство, словно мы в гигантском склепе.

Наконец вырываемся из пропасти. Железная дорога извивается между молчаливых домов, замков. Кругом камень и холод. Ни одной живой души! Но шевеление в одном из завалов вижу. Стараюсь рассмотреть, но мы уже далеко.

— Здесь нет живых, — странно говорит Зирд.

— Я кого-то видел.

— Это не живое, я не ощущаю присутствие души.

— А вон ещё! — вскрикиваю я. — Их много! Это люди! — я вижу, как из развалин выползает народ. Тёмные силуэты, лиц разобрать невозможно.

— Здесь нет людей, здесь нет жизни, здесь отсутствует душа, — скрипит зубами Зирд. Маги шевелят губами, водят впереди руками, напряжение стремительно растёт. С их пальцев срываются уже не искорки, а длинные ветвистые молнии, шрам на руке вспыхивает болью.

Семён видит фиолетовые разряды, нешуточно беспокоится:- У нас всё в порядке? — беспокоится он, пытаясь, что-то рассмотреть в кромешной тьме. Счастливый. Мне же приходится лицезреть, как целые толпы, сползаются к железной дороге, но не могут переступить её. Маги сдерживают натиск уже не людей. Волосы шевелятся на голове, наконец, я рассматриваю их лица, цвета грязного полотна. В глазницах нет света глаз, кожа изъедена язвами, они скалят редкие зубы, взмахивают обезображенными конечностями и упорно пытаются заползти на железнодорожный путь.

Внезапно, как взрыв в душе, возникает жалость, слёзы жгут глаза. Сколько же их! Как ужасно, народ без души. Кто у них её забрал? Где сейчас обитают их души? Я лихорадочно перебираю алмазы на медальоне, слёзы капают на грудь. Что это? Вспыхивают бесчисленные звёзды, мгновенно сворачиваются в ослепительные радуги. Неожиданно всё меркнет, перед глазами невообразимо огромная газовая субстанция. Открываю экран. Зарево из огня вздымается над мёртвым городом, Грайя, Зирд и маги с шипением прикрываю глаза, жмурится Семён. Нечто, как ветер, вырывается из огня, экран гаснет, тьма и тишина.

Вагонетка стоит как вкопанная. Ожидаю, нас разорвут толпы обречённых. Но слышу удивлённые мысли тысяч людей, смотрю на них. Они преображаются. В глазах осмысленное выражение, но, сколько в них ужаса! Души нашли свои несчастные тела и люди прозрели. Но какой кошмар их окружает! Они стали чувствовать боль, увидели разруху и запустение.

— Большинство из них умрёт впервые часы, — угрюмо молвит Зирд.

— Но душа останется! — парирует Грайя.

А в город тоже вливается душа! Пространство наливается светом. Я вздыхаю с облегчением, город будет спасать своих детей.

Семёна колотит крупная дрожь. Я его понимаю, сложно обуздать нервы, увидев такое.

— Поехали, — говорю я.

Вагонетка трогается с места и беспрепятственно набирает ход. Никто не пытается задержать её.

— У нас была вражда с этим народом, — тягостно звучит мысль Зирда. Затем он как воспрянул духом:- Но я бесконечно рад, что наши враги обрели душу.

— Вы опять станете враждовать с ними? — с иронией спрашиваю я. Зирд задумался:- Они сейчас очень слабые. Мы не будем нападать на них сейчас. Пускай наберут силу, тогда схлестнёмся.