Александр - Рыцари причистой девы

— Роклу, будьте серьезнее! — рассердился император. — Вы же знаете, что я ненавижу, когда мне поддаются!

— Но я не... — попытался оправдаться сержант, поднимая рапиру. — Вероятно, выскользнула... К барьеру!

И снова повторилось все то же самое. И снова.

— Что за близнецовские шутки?! — вспылил сержант, в четвертый раз теряя рапиру. — Что это за колдовство?!

— А-а-а! — догадался император, оборачиваясь к Креолу. — Так вот в чем уникальность вашей рапиры?

— Именно, — кивнул маг. — Но это не колдовство, а магия. И если бы это не был учебный бой, ты давно убил бы своего противника. Эта рапира дает своему владельцу умение фехтовальщика-чемпиона — с ней можно смело выходить на бой против десятка.

— Это не очень честно... — слабо попытался возразить император, но в его глазах запылали огоньки. Теперь он держал подарок уже совсем иначе — бережно, даже благоговейно. — Роклу, взгляните-ка...

Сержант попытался взять рапиру, но она вырвалась у него из рук, больно ударив эфесом по запястью.

— Забыл предупредить — она будет служить только тебе, — невозмутимо сказал Креол. — Ее нельзя украсть или отнять.

— Да... — восхищенно взмахнул тонкой полосой стали император. — Удивительно... Это и в самом деле чудесное оружие... А как ее зовут?

— Рапира, — пожал плечами Креол, не имеющий привычки даровать своим артефактам имена. При необходимости он мог вооружить волшебными мечами хоть целый взвод и ничего особенного в них не видел.

— У нее пока еще нет имени, — перевела Ванесса. — Можете сами назвать ее, ваше величество.

— Хм-м... — задумался мальчишка. — Пожалуй, я поименую ее... Стэйлкрентара[7]! Ибо как луч солнца пронзает мрак, так и она будет пронзать врагов Империи! — с неподдельным пафосом воскликнул он.

— Замечательно, — равнодушно кивнул Креол, забирая у Ванессы ящик с дырочками. — Вот еще один небольшой сувенир. Мелочь, пустячок...

Эктор вернул рапиру в ножны, повесил ее на пояс, без особого почтения отбросив старую, тут же пойманную одним из лизоблюдов, и уже с большим интересом открыл очередной подарок. Его глаза тут же округлились, и в них появилось странное выражение. Ванесса могла бы узнать в нем саму себя в тот момент, когда она увидела труорла, еще не зная, что тот из себя представляет.

— Кто это?.. — восторженно спросил мальчик, поднимая под мышки Огонька.

Котенок... хотя нет, скорее уже молодой кот — ему уже перевалило за полгода, открыл сонные глаза и недовольно мяукнул. Мол, положи, где взял. Но император обрадовался еще сильнее — таких звуков на Каабаре раньше не слышали.

— Это называется «кошка», — объяснил Креол, подхватив Алису и демонстрируя ее присутствующим. — Священное животное, его разрешено иметь только императорам. В знак особого расположения император иногда награждает детенышем кошки кого-то из своих приближенных.

— Смотрите, матушка! — воскликнул император, демонстрируя императрице обоих котят. Сейчас он не выглядел императором — самый обычный мальчишка двенадцати лет, любящий животных. Особенно таких милых и пушистых. — Это кошка!

Императрица сначала брезгливо наморщила нос — она не разделяла увлечения сына всякими меховыми комками, но, когда Алиса посмотрела на нее своими желтыми глазами, сердце дамы растаяло.

— Какая душечка... — наклонила голову она, осторожно беря кошку в руки. — Надеюсь, она не испортит мне платье, как твой хуркан?

— Приучены к туалету, — почесала кошку за ухом Ванесса. — Покажите им один раз где, и они будут ходить только туда.

— Умное животное, — одобрительно кивнула герцогиня. — Вот если бы и Хида удалось научить...

— Бабушка, но он же шут! — упрекнул ее император. — Ему положено шутить!

— Мне не смешно от того, что он навалил кучу под дверью главного кабинета! — сухо ответила леди-канцлер. — Давно пора заменить его труппой буффонов!

— А у них есть имена? — не слушая ее, спросил Эктор..

— Это Алиса. А это... это Жеульдэ, — перевела на кахальский имя Огонек Ванесса.

— Ему подходит, — усмехнулся император, гладя рыжую шерстку котенка. — Матушка, как вы думаете?

Император вернулся на свой трон и принялся увлеченно играть с котятами. Им это совсем не нравилось — они только начали отходить от сонного заклинания.

— Прелестно... — неуверенно сказала императрица.

— Между прочим... — начал рыться в сумке Креол, — у меня и для тебя есть подарок, женщина!

Все одновременно поморщились — порой бесцеремонность гостя граничила с откровенным хамством. Ванесса постоянно гадала — было ли принято в Шумере обращаться ко всем на «ты», или это только архимагам позволялось такое панибратство со всеми подряд? А может быть, Креол и в те далекие времена вел себя как хам?

— Какой? — не смогла совладать с любопытством императрица. — Показывайте скорее!

Маг вытащил на свет божий небольшое ожерелье — серебряная цепочка из прямоугольных пластинок и треугольный кулон, украшенный тремя крохотными бриллиантами. Выглядело симпатично, но не сказать, чтобы слишком сильно, — рубиновая капля на шее Ванессы смотрелась куда как эффектнее.

— В Шумере такие артефакты носили богатые аристократки в возрасте, — ностальгически вздохнул маг, передавая ее величеству ожерелье. — Я и сам в разное время сделал не меньше восьми...

— Недурственно... — с сомнением кивнула Йола, смотрясь в небольшое зеркальце. — Но ничего особенного. Что в нем такого?

— На тебе его свойство незаметно, — усмехнулся уголком рта Креол. — Вот лет через десять-пятнадцать...

— Выходит, проверить волшебство этой безделушки мы не сможем? — поджала губы герцогиня. Она единственная по-прежнему не верила Креолу. В ее глазах отчетливо читалось, что она не собирается потакать всяким шарлатанам, умеющим показывать занятные фокусы. Хорошо хоть, в колдовстве не обвиняла — одно лишь присутствие Генерала Ордена страховало от подобной мысли. — Для вас это очень удобно...

— Почему? Сможете, и очень легко. Просто пусть его примерит кто-нибудь не столь красивый, — предложил маг.

Императрица мило улыбнулась, понимая, что это отнюдь не комплимент, — Креол вообще никогда и никому не делал комплиментов. Он просто констатировал факт. Она обвела взглядом своих фрейлин и наконец остановилась на рябой и довольно некрасивой девице — виконтессе Алулской.

— Примерьте, Шанди, — велела императрица. Фрейлина сухо кивнула и надела ожерелье на шею. Все, кто был в зале, пораженно ахнули при виде того, как ее лицо стремительно хорошеет. Оспины бесследно улетучились, линии на лбу разгладились, второй подбородок исчез.

— Разумеется, это всего лишь иллюзия, — пояснил маг, пока виконтесса с открытым ртом рассматривала свое отражение. — Но очень натуральная. Этот артефакт только исправляет недостатки — красивое лицо останется таким, как было.