Чтец Горизонтов - Велесогор Волх
Семь фигур стояли вокруг хрустального ядра, безмолвные, как изваяния гробниц. Их ритуальные краски – зелень Нехерифа, кровавый красный Аменемопета, лунная бледность Исидерет, синева Сехметры, охра Собекемсафа, геометрические узлы Птахотепа, серебряная маска Меритсегер – казались тусклыми в этом новом, тревожном свете.
В глубине Ока, как на поверхности чёрного озера, было ведение: четыре чёрные ладьи, объятые адским пламенем, тонули в сине-чёрных водах. На палубах двух уцелевших славянских судов – копошащиеся фигурки людей, ликующие, бьющие оружием по щитам. И одна фигура, стоявшая у руля, недвижимая, как скала, омытая закатным светом. Кремень.
– Песчинка, – голос Нехерифа прозвучал как скрип двери в гробнице. Холодный, лишённый интонации, но в нём вибрировала ярость, сжатая в алмазную твёрдость. – Песчинка в шестернях Маат. Неучтённая переменная.
Око Атума погасло, вернувшись в состояние полированного зеркала, отражающего искажённые лики жрецов.
– Сила… нечеловеческая, – прошептала Исидерет, её пальцы нервно перебирали острые зубцы обсидианового систра. – Он сокрушал Порождения Пустоты голыми руками. Как глиняные таблички. Без усилия. Без… магии. Чистая физика разрушения. Аномалия.
– Аномалия, ставшая угрозой, – поправил Аменемопет, его красное лицо в свете свечей казалось маской демона. Серебренный диск на жезле в его руке вращался медленнее, издавая едва слышное, назойливое жужжание. – Они направляются к Змеиной Горе. К Источнику. Они ищут Светоч. Наши агенты в Хортице… бездействовали? Проморгали эту… скалу?
– «Скала» была спящей, – вмешался Птахотеп, его татуированные пальцы скользнули по краю Ока Атума, оставляя на мгновение светящийся след сложного узла. – В отчётах – молчаливый страж. Потенциал не оценён. Ошибка анализа. Теперь потенциал… реализован. И он защищает носителей Когтя Перунова и… девочку со Светом.
– Девочка – слабое звено, – прошипела Исидерет. – Её барьер… хрупок. Её страх – осязаем. Но он… он закрывает бреши. Эффективно. Слишком эффективно.
Собекемсаф, Хранитель Врат, ударил обухом чёрного топора о плиту. Гулкий звук эхом прокатился по залу.
– Уничтожить! Послать Большее Зло! Проклятие Пустоты! Разорвать их ладьи в клочья!
– Прямой удар? – Нехериф повернул к нему своё зелёное лицо. Глаза, как щели в маске Осириса, были полны ледяного презрения. – После этого демонстративного провала? Чтобы они ещё больше укрепились в своей варварской правоте? Нет, Собекемсаф. Прямая сила наткнулась на аномальный отпор. Требуется… перераспределение ресурсов. Стратегия Второго Круга.
Он подошёл к карте, всё ещё выложенной на плите рядом с Оком Атума. Камни, изображающие славянские земли дуба и кости, всё ещё были покрыты зловещей чёрной дымкой, но теперь она казалась… тоньше, менее концентрированной.
– Наши «Семена» уже в землях варваров, – заговорил Нехериф, его палец с длинным ногтем скользнул по «северным» камням. – Купцы, сказители, «беглецы от притеснений»… Они сеют Сомнение, как и повелено. Но почва… слишком тверда. Слишком много… единства. Вера скрепляет их.
– Значит, нужно дать им Угрозу, – прошелестел Сехметра, Заклинатель Книг. Он открыл свой древний папирус, но не для чтения, а для записи. Костяной стилус заскрипел по хрупкой поверхности. – Угрозу, которую они не смогут победить силой своих топоров и яростью. Угрозу из Теней, которая будет грызть их изнутри. Которая сделает их землю… негостеприимной для жизни. Для Веры.
– Порождения Пустоты… – кивнул Нехериф. – Но не на море. На суше. В их лесах. У их порогов. В их снах. – Он повернулся к Птахотепу. – Мастер Форм. Каналы открыты? Корреляция «страдание–внушаемость» подтверждена?
Птахотеп поднял своё обсидиановое зеркало. В его глубине мелькали искажённые картины: засохшие колодцы, мор скота, дети, плачущие от кошмаров, старики, шепчущие о гневе богов.
– Каналы стабильны, Верховный. Статистика… убедительна. Чем выше плотность локального страдания, тем выше восприимчивость к речам наших «Семян». Сомнение прорастает в удобренной ужасом почве. Раздор цветёт на могилах.
– Тогда вот План, – Нехериф ударил ногтем по карте славянских земель. – Операция «Степная Саранча».
Перенаправление Потоков: Все невостребованные Порождения Пустоты из резервов Нижнего Мира – перенаправить не на море, а на земли варваров. Через геомагические разломы под их «капищами». Пусть лезут из земли, как черви после дождя. Из тени деревьев. Из глубины колодцев. Мелкие твари. Надоедливые. Смертоносные в массе. Не для завоевания – для террора.
Усиление Морока: Жрица Хекет! – Исидерет выпрямилась. – Твои «Шептуны Пустоты» – удвоить активность. Не просто кошмары. Галлюцинации наяву. Шёпот измены от стен домов. Ведения павших предков, осуждающих живых. Пусть воздух их земель гудит от незримого безумия.
Синергия: «Семена» получают инструкции: использовать страх! «Ваши боги слабы против этой Тьмы! Наши боги сильны! Примите их – и получите защиту! Или… сгиньте!» Делать акцент на «спасении» для малодушных, на «силе» для честолюбивых. Разделять и… предлагать ложное решение.
Помешать Искателям:
– Что до этой… «Удачи» и её каменного пса… – Нехериф бросил взгляд на потухшее Око Атума. – Мы не можем игнорировать их. Сехметра! Найди в Летописях Тьмы упоминания о Кавказском Источнике. Любые слабости его защиты. Любые… местные сущности, которые можно настроить против пришельцев. Собекемсаф! Подготовь «Гостя» из Категории Тени-Пожирательницы. Не для прямого боя с аномалией… но для охоты на слабых. На девочку. На гусляра-варяга. На их… души. Пусть плывут, зная, что Тень скользит за ними по пятам, невидимая, до поры.
Аменемопет вращал жезл быстрее. Свист стал пронзительнее.
– А если «Скала» снова вмешается? Если он… невосприимчив?
Нехериф замер. Его зелёные губы растянулись в подобие улыбки, лишённой тепла.
– Тогда, Херихеб, мы изучим его. Каждая сила имеет источник. Каждый источник… можно отравить, перекрыть или… обратить. Око Атума не дремлет. Мы найдём его слабость. Или создадим её. Пока же… пусть варвары на своей земле вкушают плоды нашей «заботы». Пусть их единство трещит по швам под когтями наших тварей и шёпотами наших «Семян». Пусть их жрецы отвлекаются на пожары у порога, пока мы ищем ключ к их последней надежде.
Он поднял руку над Оком Атума. Шар снова ожил, но теперь на нём замелькали не морские просторы, а дремучие леса, селения с частоколами, тёмные воды озёр. И в этих пейзажах – движение: чёрные, многоногие тени, выползающие из-под корней вековых дубов, из болотной трясины, из трещин в священных камнях.
– Да начнётся Жатва Страха, –