Андрей Щупов - Оккупация

— Это что! Кореш знакомый в маляве писал, что скоро всем коронованным датчики под шкуру будут вживлять.

— Это еще зачем?

— А чтобы реально знать, где ты находишься, и слышать каждое твое слово.

— Во, звери! Это ж в какие щели хорониться от них будем!

— А ни в какую! Скоро нас всюду доставать станут. Только бабками и можно будет откупиться…

— Хорош трепаться! — к столу подсел Хан, и присутствующие тотчас умолкли. — Пора за дело покалякать.

— Так чего калякать? Все вроде ясно. Надо, чтобы он сам пришел. Тогда и спросим по полной программе.

— А по мне — так и спрашивать нечего. Удавку на шею — и в печь.

С любителем удавки тут же заспорили, — у присутствующих имелись другие точки зрения. Подобно Сталину Хан не спешил высказываться — прежде терпеливо выслушивал всех собравшихся, давал возможность выговориться.

— Да не придет он, ясное дело! — Убеждал всех Кардан. — Он же не враг себе — знает, зачем зовем.

— А ты сам-то знаешь? — фыркнул Чугунок, человек не столь именитый, как Хан, однако своей рассудительностью давно заслуживший среди блатного люда почтительное уважение. — Я это к тому веду, что, может, и не стоит его кончать? Как ни крути, польза от него немалая.

— Это какая же польза?

— Как это, какая! Если хорошо просим, — людей поднимает, раны штопает, лечить не отказывается…

— Вот именно, что просим! — взорвался смуглолицый Бес. — А кто он такой, чтобы его просить? Мы — масть, а он — ноль! Штоф пустопорожний! Да он на цырлах должен сюда приползать по одному нашему слову. И делать все, что скажут!

— Точно, — поддакнул жирный Гек. — У меня давеча пацан пику от вольных словил. Нормальный такой пацан — Рапан кличут. А лазарет полный, пришлось кое-кого выставить из палаты. Так этот урод пришел и снова всех вернул на свои места.

— Что, и Рапана выбросил? — изумился один из слушателей.

— Да нет, Рапана не тронул. Просто уплотнил всех в одной комнатешке. У меня там Шерстистый на стреме стоял, так он Лепилу по-человечески попросил: дескать, зачем вмешиваешься? Пацану покой требуется, тишина с телеком, прочие дела…

— А он что? — заинтересовался Бес.

— Да ничего. Лепила его, в натуре, окучил и все оставил, как есть.

— Ударил, что ли?

Гек поежился.

— Хрен его знает. Я у Шерстистого спрашивал потом, да только он ничего сказать не мог. Их там трое было, и Лепила всех разом приморозил. То ли приемом каким, то ли еще чем. Но глаза потом у всех чумные были, и языки едва ворочались.

— Чего ж ты раньше не рассказывал!

— Так пацаны тоже помалкивали. Стыдились, видать.

— Так, может, нам тоже его поостеречься? — Чугунок покосился в сторону Хана, и тот немедленно отреагировал.

— Значит, уже меньжанулись? — хозяин сходки с усмешкой оглядел собравшихся, нагловато подмигнул. — А ведь дельце-то плевое. Всего-то на два хода.

— Так-то оно так, только вдруг он ответит?

— Не боись, Гек, у нас тут десяток торпед — и не чета твоим гопникам. Один Валик семерых Шерстистых стоит.

— Да я-то ничего, только скользкий тип — этот Лепила. Как бы чего не вышло.

— А сам-то что думаешь? — осторожно поинтересовался Чугунок у Хана. — В смысле, значит, про Лепилу? На пики будем его ставить или просто потолкуем?

— Хочешь знать, что я думаю?… — Хан снова выдавил из себя усмешку. Его слов ждали, затаив дыхание, и это ему нравилось. Тем более, что речь сейчас шла не просто о жизни человека. Приговорить лоха — дело нехитрое, и совсем иное — сознавать, что от сегодняшнего твоего решения может круто измениться жизнь всей зоны. Еще и другие черепушки могут полететь, да и администрация наверняка встанет на дыбы. Лепилу, как ни крути, обычным фраером не назовешь. Действительно кое-что делал и делает. И лечит куда как круто. Вон и кума успел приворожить. Даром, что бегает к нему в кабинет чуть ли не каждый день. Кроме того, неделю назад с воли малява приплыла, — дружки рассказывали, что пытались узнать про Лепилу побольше информации, а в результате выловили массу мутного. Дескать, шум был в Екатеринбурге. Хороший шум, с трупарями и несколькими взрывами. В итоге кто-то потрепал наркобарыг и прикончил Аксана с Маршалом. Хан этих двоих лично не знал, однако кое-что про них слышал. Люди были не маленькие, и абы кто с ними хлестаться бы не посмел. И в той же маляве поминался слушок про участие в тех делах Лепилы. Ничего конкретного, но дыма без огня, как известно, не бывает, а потому пренебрегать Лепилой, конечно, не следовало.

— Я, братцы мои, вот что думаю… — Хан снова выдержал значительную паузу. По части пауз он давно уже стал мастером, сообразив что настоящему авторитету куда важнее уметь молчать, нежели складно чесать языком. Тишина напрягает и заставляет думать. Иных бакланов можно ставить на место и вовсе без слов…

— Я, Чугун, про пчел сейчас думаю.

— Каких еще пчел?

— В том смысле, что они тоже вынуждены жить в одном улье. Конечно, тесно, несытно и душно, но все равно — это одна семья, живущая по своим неписанным законам. Когда же на свет рождается сразу несколько пчелиных маток, самая первая выбирается наружу — и знаете, что делает?

Слушатели продолжали почтительно безмолвствовать.

— Прежде всего она убивает своих сестер. Всех до единой. Чтобы не было бузы и конкуренции. Чтобы сохранить в улье прежний порядок.

— Красиво! — негромко пробормотал Кардан.

— Это ты верно сказал: красиво. Только ведь и мы не глупее пчел! Тем более, что Лепила за ссученных начал вступаться, за доходяг с мужичьем, а это уж совсем западло. Еще немного, и нас попросту отожмут в сторону. А тогда, если даже доходяги нас не кончат, то задумается кто-нибудь из смотровых на воле. И обязательно соберет сход вроде нашего. Только обсуждать будут уже не Лепилу, а нас с вами.

— Точно! — выпалил Бес. — А после пошлют сюда команду чистильщиков и наведут всем решку!

— Грамотно меркуешь. — Хан снисходительно кивнул. — Поэтому выхода у нас нет. Двум хозяевам на одной зоне не жить, вот и решайте, как быть.

Некоторое время авторитеты молчали.

— Ну? — спросил Хан. — Надумали?

— А что тут думать, — Гек пожал широченными плечами. — Ты сам уже все надумал. Кончать будем Лепилу. Здесь и сейчас. А после и весь третий барак на уши поставим. Хватит эту плесень на зоне терпеть.

— Правильные слова! — Хан одобрительно кивнул. Жестом подозвал жилистого, стоящего на почтительном отдалении от стола зека. — Ты, Роха, у нас сегодня будешь главным. И знаешь почему? Да потому, что сегодня сделаешь Лепилу. Лично сделаешь! Все понял?