Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

— Встань рядом, — скомандовал он и обратился к человеку на стуле. — Знаешь его?

Во рту у меня моментально пересохло. Передо мной сидел вьетнамец Харитон и внимательно меня разглядывал.

Удивительное дело — головой с балкона вниз,

Что б душа при этом пела, ноги к небу поднялись,

Что б торжественно и смело закружился листопад…

А кому какое дело

Куда брызги полетят…

Почему-то в голову пришла именно эта песня Леонида Сергеева. Ну, как песня… Не песня, песенка… Но про листопад, закружившийся торжественно и смело — это было в точку. Признаюсь, встреча была неожиданной, и в голове у меня действительно малость закружилось.

Увидеть здесь Харитона я точно не ожидал. Быстро работали ребята. Быстро и довольно эффективно.

Майор ждал ответа и переводил внимательный взгляд с Харитона на меня и обратно. Вьетнамец хранил непроницаемое лицо. Я тоже. Старался. Не было бы здесь этого Раждайкина, я бы с ним потолковал. По душам. Доверительно. А так… Разве ж при постороннем может откровенный и искренний разговор получиться? Нет, театр один. Маскарад.

Выглядел Харитон не фонтан, кстати. Похоже в этом месте гуманизм, как понятие, был подвергнут глубокой ревизии, и майор прощупывал, как далеко можно зайти по пути этого отрицания.

Наглядевшись, вьетнамец отвернулся.

— Нет, — пожал он плечами.

Ни одним движением не выдал он истинных чувств, бурливших внутри. Я не сомневался, во всех бедах, обрушившихся на него и его бизнес он обвинял исключительно меня. Его можно было понять, ведь человек в одночасье потерял всё. Вернее, не знаю, всё или нет, но мне очень хотелось, чтобы это было именно так.

— Внимательно смотри, — процедил майор, но Харитон не пошевелился.

Тогда он подпрыгнул и ногой врубил вьетконговцу в грудину. Тот, естественно, отлетел вместе со стулом, упал, ударился затылком. Но не произнёс ни звука.

— Ты тоже внимательно смотри, — повернулся ко мне дознаватель. — Видел его когда-нибудь?

— Нет, — помотал я головой. — Я бы точно запомнил. Взгляд у него тяжёлый.

— Хорошо посмотрел? — зловеще спросил Раждайкин.

— Хорошо, — пожал я плечами. — Там и одного взгляда бы хватило. Не видел я его. А вы простите, кто?

Майор свирепо посмотрел на меня и, махнув на Харитона, сделал знак Усам убирать.

— Я? — уточнил он. — А ты сам как думаешь?

— Думаю, вы тот, кто приходил ко мне сегодня домой и что-то искал. Что, я не знаю. А ещё, я думаю, вы тот, кто нарушает УПК и вообще плюёт на закон.

— Я тот, — холодно усмехнулся он, — кто может задавать любые вопросы и требовать на них ответы по праву силы. Так что, отвечать придётся.

— Ну, давайте свою викторину, — кивнул я. — попробуем не упасть в грязь лицом.

— Где ты вчера был?

— Дома. Отдыхал от отдыха. После вечеринки у Назарова.

— А почему твой телефон показывал, что ты находился в любых местах, но только не дома?

— Я его на вечеринке потерял.

— А почему не заблокировал?

— Хватился сегодня только, а вчера даже не обратил внимания, что телефона нет.

— Неправдоподобно, — покачал он головой. — Где ты познакомился с этим вьетнамцем?

— Только что увидел его впервые в жизни.

— Ты знаешь Никиту Антоновича Щеглова?

— Так я с его сыном в одном классе учусь, — удивлённо воскликнул я. — Знаю, конечно. Несколько дней назад он в школу приходил.

— Ты поставил на телефон Матвею шпионскую программу?

— Блин, да я в телефонах этих вообще слабо шарю. Мне они до фонаря вообще.

— Ты поставил?

— Нет, конечно. Вы блин, как Полиграф Полиграфыч. В смысле, как детектор лжи.

— Та знаком с Розой Гафаровой.

— Да.

— Откуда?

А действительно, откуда же я был с ней знаком? Эта точка на карте взаимосвязей, выстраиваемых Раждайкиным, была очень важной и жирной. Зная Розу, не было нужды знаться с вьетконгом, ведь Калякинское досье можно было получить прямо от неё. Майор пропускал через свой встроенный полиграф все возможности и все вероятности. Ничего не отбрасывал, ни одну ниточку, ни одну потенциальную зацепочку. Заходил с разных сторон. Обкладывал, обрисовывал, ставил крестики на стенах лабиринта.

— Я с ней стрельбой занимался, — ответил я мгновенно, без малейшей запинки.

— А разве она не у девочек стрельбу вела?

— В последние годы да. Но я не в секцию ходил, а в частном порядке. Её в тире порекомендовали. На полноценные занятия в секции у меня времени не было, а у мамы средств, а так время от времени она мне позволяла.

— И из чего стрелял?

— Из мелкашки, в основном. Патроны дешёвые. Ещё из револьвера, знаете, как у комиссара или чекиста. Но там точность стрельбы сомнительная, у меня хреново из нагана получалось. Но к нему те же патроны, что и на мелкашку идут. Ну, а по праздникам из Макара. Но это раза два всего за всё время.

Хорошим стрелком мне выглядеть точно не стоило.

— А из импортных? Из «Беретты» никогда не пробовал?

Вот-вот, пошли вопросики наводящие…

— Нет, — помотал я головой. — Это только Джеймс Бонд из такого стреляет. Да у нас в тире такого и не было, сто процентов. Был там Глок, Вальтер из заграничных, а из наших ТТ ещё. Но для меня тяжёлый. Но это вообще-то давно уже было. Я потом болел, история там случилась одна. И уже два года прошло, как я бросил тир.

— А с Гафаровой продолжал общаться?

— Редко очень. Она, так-то хорошая, не злая. Но строгая. Мне пострелять, а она свою матчасть, да нормативы, да параметры. Короче, такая история.

Майор замолчал, но продолжал смотреть на меня, не отводя тяжёлого испытующего взгляда. Ладно бы материалы попали ко мне, это можно было бы объяснить знакомством с Розой. То, что она Калякинская подруга жизни они уже знали. Сразу выяснили, иначе не бежали бы сломя голову в больницу…

Значит, теперь их больше всего будет интересовать Роза Каримовна. Но с ней невозможно было говорить.

— А я тоже спрошу, ладно? Вы частную структуру представляете или государственную? Мне, конечно, скрывать нечего, но хотелось бы понимать. Просто вот