Фантастика 2026-213 - Борисова Светлана
Агата, подумав, вернулась за стол. Она знала, что все равно почувствует нужный момент. Ощутит. Положила топор на колени и принялась медленно есть солонину. А ведь вкусная…
Один кусочек, второй, третий. Хлеб, масло, добрый квас — и она услышала шаги. Пока у околицы, но лишь пока. Скрипнула калитка. Испуганно завопил Ворон, захлебываясь ржанием.
— Именем света, открывайте!
Агата глубоко вздохнула. Может, она сможет договориться? Может, годы службы что-то значат?
Она медленно, не разжимая топорища, подошла к двери.
Потянулась к свету — но не смогла найти его. Миг колебаний — и она представила вместо света тьму, оберегающую разум, позволяющую погрузиться в боевую медитацию…
И мир привычно изменился. Тело болело, но что с того?
Дверь выбили. Агата только благодаря рефлексам успела присесть, пропустив над головой вспышку света. Успела взмахнуть топором, смахнуть ногу одного из воинов в белоснежных коттах, успела развернуться, уйти от узорчатого меча сестры, чье лицо закрывала маска, сестры, занявшей место упавшего… А потом за спиной чужого Клинка разгорелось сияние. Яркое, жесткое, оно прошло через Опустевшую, вызывав вопль боли — и обрушилась на Агату, расплавляя тело и разум.
Зеленые земли
Глава 32
Агата глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь игнорировать боль, с каждым ударом сердца расходящуюся по телу. Запястья сжимали колодки, и их же холодное дерево охватывало шею, заставляя стоять в неудобной позе.
Клинок — могла ли она себя так называть? — в который раз задумалась о том, чтобы попытаться разломать тяжелые доски. Сил измененного тела должно хватить. Да, стоявшая совсем рядом Опустевшая наверняка среагирует. Может даже убьет… Но толку и дальше ловить от жителей Ториона тухлые яйца, застывавшие на волосах, мелкий сор да гнилые овощи?
Прелат, стоявший рядом, напоминал, что «тварь должна понести наказание во всей полноте» и отваживал желающих кинуть камень-другой в голову, но по ребрам и ногам прилетало изрядно. Агата уже начала задумываться, что камень, если подумать, не такой уж и плохой исход… Она могла бы, наверное, попытаться разрушить колодки, вырвать запястья, дернуть вниз, расколоть дерево… Но стоило двинуться, даже просто перенести вес на другую ногу, как заклинание прелата, обвивавшее ее тело потоком света, забиравшееся внутрь и дарившее боль, откликалось, эту самую боль усиливая.
За путь сюда Агата пыталась сбежать трижды — и все три раза заканчивались болью, не дававшей шевельнуться. Будь воля церковника, он бы, наверное, использовал свет еще и еще, но шла сюда она на своих двоих, пусть и закованная в кандалы.
Если раньше Агата сомневалась в том, что она и правда некромант, то боль расставила все по своим местам. До того свет от магии прелатов — если не брать их исцеляющие заклинания — отзывался в теле легкой щекоткой, особенно сильной у Печати, то теперь он нес лишь боль. А ведь именно так определяли некромантов: не можешь перенести прикосновение света — значит в твоей душе тьма.
Боль усиливалась в тавернах, когда ее затаскивали в снятую комнату, бросали в угол и донимали вопросами. «Что ты делала в Триополе?» «Кто был с тобой, тварь?» «Куда отправились твои сообщники?» «Что вы задумали?»… И множество иных. Сначала Агата отвечала, рассказала о том, как пришла в город с Владелицей, о нападении нежити — не раскрывая, впрочем, того, кто еще оказался нежитью — о сражении… Но боли не стало меньше, а вопросы нацелились на ее недолгих спутников, и про них она говорить ничего не стала. Толку с того, что она осталась прикрывать отход, если сама наведет на след? Пусть хоть остальные спасутся.
Она всегда была Клинком с изъяном. Им и оставалась, покрывая некроманта, юную некромантку и бывшего ватажника. Агата не обманывалась: если дознаватели или прелаты дотянутся своими длинными руками до хоть кого-то из них, то остальных не ждет ничего хорошего. Это она могла терпеть холод и боль…
Даниэль был готов остаться. Валентин дважды тратил свои силы, чтобы спасти ее, исцелял людей. И была еще Доминика. Маленькая девочка, которая просто родилась со своим даром и за свою недолгую жизнь и так видела мало хорошего.
Свою маленькую сестру Агата не смогла спасти. Изменения убили ее, отправили в безымянную могилу под стенами Цитадели. Но этого ребенка она могла защитить, хоть бы и своим молчанием.
— Мама, а что сделала это женщина? — поинтересовался остановившийся в нескольких шагах мальчик лет десяти.
— Нарушила закон, — с некоторой неуверенностью заметила стоявшая рядом с ним горожанка, недавно пришедшая на площадь и не заставшая объявлений глашатая.
— Она — наигнуснейшая тварь! — бросил стоявший поодаль мужчина, раздававший тухлые яйца. — Ведьма, предательница рода людского!
— Ведьма? Великий свет! Идем скорее, милый, вдруг сглазит…
— Не бойтесь, госпожа, — подал голос прелат, — она, как и положено злу, в цепях и бессильна. Богине угодно укрепить ваш дух, показывая, как слабы наши враги на самом деле.
— Великий свет! Благодарю за то, что вы поймали это чудовище!
— Хочешь бросить? — поинтересовался мужчина с яйцами, поглядывая на пацана. — Всего медняк за одно.
— Настоящая ведьма… И совсем не страшная. Хочу, мама, дашь денег?
— Вот, держите.
Мальчик подошел ближе, примерился… Агата поймала его взгляд. На лице парнишки страх боролся с желанием показать себя, победить собственный кошмар.
Она смотрела, не отрываясь. Рука ребенка дрогнула, и яйцо ударилось в колодки, оставляя на щеке скорлупки и немного белка. Мальчик сглотнул — и отбежал к матери, взявшей его за руку и спешно пошедшей прочь с площади.
Агата глубоко вздохнула, смаргивая непонятно откуда взявшиеся слезы. Казалось, они все остались там, на безымянной могиле, а поди же ты…
Что стало бы с этим мальчиком, если бы лич на костяном драконе добился своего? Валентин довольно туманно объяснил мотивы Цепей, но одно было ясно: им нравилось показывать свою силу, многие из них считали, что именно смерть всех живущих — то, чего хочет Иврейн. Что стало бы с этим городом, когда сюда пришла бы нежить, вся нежить, не только та, что шла на Триополь, но и та, что лежала в подземельях под ним, и та, в которую обратились бы его жители и жители окрестных деревень?
Ничего хорошего. Возможно, прелаты успели бы что-то предпринять… Но Агата в этом сильно сомневалась. Они и их-то не сразу отыскали, да и сумели бы защитить город — твари поперли бы на деревни, вырезали