Владыка Севера - Максим Шторм

Один из все ещё прикованных к Вейре пленников попал одной ногой в эту черноту. Отвратная субстанция, словно живая, тут же набросилась на громко закричавшего будто от несусветной боли человека. Быстро объяла все его обнажённое тело, покрыв с головы до пят мерзкой пульсирующей пленкой, сдавила и с влажным чавканьем лопнула. На землю пролился кровавый дождь. Все, что осталось от бедолаги.

Нисколько не смущённая полученным увечьем Ведьма закружилась вокруг, взмахами стального жезла низвергая на меня целую батарею грозных могучих заклинаний. Я держался, защиненый бронёй и крыльями своего верного зверя-хранителя. Подозреваю, что любой другой, оказавшийся на моем месте, уже превратился бы в кашу из окровавленных костей и бездыханного мяса.

За спиной Вейры из ночной тени подлинным духом мщения соткался Михаил Твардовский. Видимо, от страха мой друг совсем голову потерял, раз начал совершать совершенно необдуманные поступки. Это ж надо, умудриться подобраться к одной из сильнейших Ведьм Ковена вплотную!

Отвлекая от готовящегося нанести магический удар чародея, я с занесённым мечом рванул к Ведьме. Пропев боевой клич, рунный меч с громким лязгом столкнулся с подставленным витым жезлом. Силищи в тонкой, сжимающей посох руке было хоть отбавляй. Дзынь!!! Посыпались искры. Венчающий навершие ведьминского оружия череп жутко оскалился. Жезл внезапно удлинился, потянулся, став гибким, как змея, вывернулся и череп, лязгнув молниеносно выросшими клыками, с кошмарным лязгом впился мне в сжимающую рукоять меча, защищенную бронированной перчаткой руку!

Худощавая Ведьма с такой силой рванула посох на себя, что я пошатнулся и сделал шаг вперед, а скребущий по металу зубами череп едва не выбил у меня из руки меч. Быстро восстановив равновесие, я кулаком левой со всей силы ударил по настырной черепушке, и тут же крутанул мечом, вырывая его из захвата и нанося быстрый секущий удар снизу вверх.

Вейра уклонилась в самый последний момент. Острие клинка рассекло ее плащ, прочертило линию на груди и едва не впилось в подбородок ведьмы. Серокожая тварь, снова не порадовав меня видом крови, словно ее вены были пусты, как высохшие на солнце в жаркой пустыне каналы, злобно ухмыльнулась.

И в это время оказавшийся точнёхонько за ее спиной Михаил молча вознес обеими руками искрящееся энергетическое копьё, похожее на усмиренную ярко-синию молнию, и вонзил Верховной Ведьме прямо в загривок!

Шваркнуло так, что земля содрогнулась. Горящее ярим синим светом копье соприкоснулись с плотью Ведьмы и взорвалось как сверхновая звезда. На краткий миг ночь стала днем. Я невольно зажмурился, увидев перед глазами целый калейдоскоп бушующих в сумасшедшем танце огоньков.

С воплем Твардовский отлетел от громко зашипевшей от ярости Вейры на дюжину шагов и тяжело грохнулся на спину, беспомощно раскидывая руки.

Наскоро проморгавшись, я тут же прыгнул вперёд, не давая Ведьме опомниться, и со всей силы ударил ее мечом в область сердца. Прямой и безупречный выпад, в который были вложены все мои сотни килограмм могучего тела и брони. Вся сила и скорость, дарованные природой и Грифоном.

Широкий клинок угодил точно в цель, играючи проткнув тело ведьмы прямо по центру солнечного сплетения, и выходя из спины почти на пол метра. Вейра взвыла, как угодившая в капкан бешенная волчица. Колдовской жезл в отчаянной атаке упал на мою голову. Глаза Вейры полыхнули раскалённой лавой.

В последний момент я вскинул левую руку и перехватил жезл прямо у основания когтистой лапы, сжимающей с ненавистью смотрящий на меня череп.

Вейра громко рычала, неистово размахивая культей и силясь освободить посох. Но я держал его как тисками, правой рукой все глубже погружая в нечестивое тело рунный клинок. Лезвие меча шипело и искрило, обжигая проклятую серую бескровную плоть иномирной твари.

Вдруг ведьминский жезл стал антрацитовым. Череп в чудовищном оскале распахнул зубастую пасть и плюнул в меня огромным сгустком клубящейся тьмы, в которой мне померещились сотни открытых в бозмолвных криках ртов и сотни же расширившихся от дикой и несусветной боли глаз.

Черная, похожая на извивающийся туман субстанция угодила мне прямо в шлем, плечо и нагрудную броню. Защитные руны, не выдержав атаки чёрной магии, бессильно погасли, а мне показалось, что у меня парализовало половину тела, а доспехи в месте соприкасания с исторгнутой жезлом тьмой стали холоднее арктического льда. Грифон, предостерегающе вскричав, ударил в нужных местах жарким, прогревающим плоть пламенем, выжигая иномирную скверну и возвращая подвижность моему телу.

Я резким рывком, ещё сильней стиснув стальные пальцы, переломил магический жезл Ведьмы на две части. Родившийся звук лопнувшей перетянутой струны больно стеганул по ушам. Вейра, роняя с белеющих губ проклятия на неизвестном мне языке, хрипя и задыхаясь, изумленно вытаращилась. Кажется, гибель посоха обескуражила ее больше, чем засевшая в грудине черная сталь рунного меча.

Ее рука беспомощно разжалась, роняя обломок жезла, а голова запрокинулась. Рот ведьмы широко раскрылся, гаснущие глаза начали тускнеть. Я насадил ее до самой гарды, железной скалой нависнув над обездвиженным телом. Злобно оскалившись, схватил бронированными пальцами за шею и крепко сжал, одновременно легко отрывая от земли и держа на лезвии меча, словно нанизанную на вертел тушу.

Вейра слабо дрыгалась, почти лишеная всей силы и ставшая вдруг такой беспомощной в моих руках.

Я склонил к ней железную голову и, с холодной ненавистью глядя через смотровую щель шлема, глухо прошипел:

— Ну что, сильно тебе помогла ночь, сука?..

И резким движением кисти с хрустом лопнувшей гнилой хворостины сломал ей шею. Отбросил задергавшееся тело от себя, безжалостно наступил железной ногой, ломая ребра и, упираясь в грудь, потянул меч на себя. Огромный широченный клинок, едва не раскроив Ведьму на две части, легко вышел из серого бескровного тела. Нанесенные на лезвие руны торжествующе светились, выпив жизнь Вейры. Финальным ударом уже привычно отрубив твари голову, я повернулся к тяжело поднимающемуся на ноги Твардовскому.

— Раньше, в древности, таких как ты, называли Молот Ведьм, — тяжело дыша, просипел он, отряхивая балахон. От его одежды поднимался лёгкий сизый лымок. Лысая голова была в маслянистых сажных разводах, а глаза возбуждённо сверкали.

Убедившись, что ковыляющий чародей вполне жив и относительно здоров, я, застегнув меч за спиной, снял с головы бронированный шишак и полной грудью, под шум силовых механизмов, глотнул освежающего прохладного ночного воздуха. Воздуха, пахнущего смертью.

Опасливо обойдя изувеченное тело поверженной ведьмы по дуге, Твардовский поравнялся со мной. Я же, словно в тумане, медленно двинулся к сбившейся в кучку группе испуганных и дрожащих созданий, освободившихся от колдовских оков выживших несчастных людей. Всего их осталось восемь. Голые, грязные, тощие до такой