Авантюрист - Юрий Александрович Уленгов

Варенька ахнула.

— Александр Алексеевич, только не говорите, что вы с ним поссорились из-за меня. Мне и без того довольно этого сватовства…

Я улыбнулся.

— Присядьте, я сейчас всё объясню. Не переживайте, ни с кем я не ссорился. Просто, кажется, вашему дядюшке этот жених уже нравится значительно меньше.

Я коротко рассказал ей о долгах Завадского, способе, которым он решился поправить свои дела, и о нашем разговоре с её дядюшкой. Варя слушала молча, лишь на лице её отражались самые разные оттенки эмоций: от удивления до злости, и от злости к искреннему облегчению.

Когда я договорил, она медленно выдохнула и откинулась на спинку кушетки. Некоторое время девица смотрела куда-то в одну точку, словно боялась обрадоваться раньше времени.

— Я же говорил, что решу вопрос, — напомнил я. — Теперь, по крайней мере, вам не придётся убеждать дядюшку, что с этой свадьбой лучше не спешить.

Варя повернулась ко мне.

— Говорили… А я вам, признаться, не очень поверила. Подумала, что вы просто утешаете меня, чтобы я перестала жаловаться…

Она улыбнулась. Сначала едва заметно, потом уже открыто, и я вдруг понял, насколько устал видеть её напряжённой и сердитой всякий раз, когда речь заходила о будущем.

— Спасибо, Александр Алексеевич. Вы даже не представляете, как я рада, что всё так обернулось.

— Пока ещё рано благодарить. Давайте всё же дождёмся, что скажет ваш дядюшка, когда наведёт необходимые справки.

Она протянула руку и накрыла мою ладонь своей.

— А я всё равно скажу вам спасибо, — добавила Варя тише. — Я уже не знала, что и делать. Мне ведь все объясняли, насколько это хорошая партия. Как же мне повезло, и что отказываться просто неразумно… Словно я должна радоваться уже тому, что меня согласны взять замуж. Будто я уродина какая-то без приданого. Хоть кто-нибудь спросил бы, хочу ли я этого сама!

— Поверьте мне, Варенька, теперь Павел Васильевич посмотрит на дело иначе. Дайте ему разобраться с Завадским. Судя по тому, как мы расстались, уговаривать вас согласиться на этот брак он пока не станет.

Она ещё немного подержала меня за руку, затем нехотя отпустила. Я поднялся. Задерживаться не хотелось: самое важное уже было сказано, а у дядюшки наверняка найдутся к Варе вопросы.

Она проводила меня до двери.

На этот раз прощаться оказалось значительно приятнее, чем после первого визита. Варя больше не выглядела человеком, которого я привёз в Петербург и бросил на произвол судьбы. А мне самому наконец-то стало спокойнее.

Ну что же, кажется, все дела теперь были улажены.

Привилегия получена, соглашение с Бурдыкиными подписано. Беднее, правда, я стал на полторы тысячи, но деньги пришли легко, а вложены были в дело, которое может принести много больше. И это хорошо. Теперь оставалось дождаться, что получится у оружейников.

С Варенькой тоже, похоже, разобрались. Павел Васильевич проверит сведения, а уж после такого разговора Завадскому придётся очень постараться, чтобы снова расположить его к себе.

Осталось убедить тётушку не тащить с собой тот монструозный буфет из красного дерева — и можно ехать в Малое Днище.

Если, конечно, тётушка ещё не передумала.

Мертвяк выглядел скверно.

Относительно свежий труп в одежде егеря вывалился из-за деревьев и бодро заковылял в сторону едущих по тракту карет. Я поймал его на мушку, затаил дыхание и утопил спуск.

Грохнуло.

Мертвяк поймал головой пулю и упал в кусты.

Готов. Теперь уже не встанет.

— Сашка! — заорала тётка, напуганная грохотом. — Ты что, издеваешься?

— Никак нет, тётушка, — я убрал двустволку, из которой стрелял прямо из окна кареты, и попытался сдержать улыбку. — Убивать мертвецов — прямая обязанность каждого помещика. Иначе рано или поздно они придут убивать его.

— Знай я, что вы так тут живёте — ни за что бы не согласилась ехать! — наморщив нос, фыркнула тётушка.

Не то чтобы застреленный мною мертвяк нам чем-то угрожал. Просто за пять дней, проведённых в экипаже в компании тётушки и Дуняши, я так измотался и измаялся, что радовался любому развлечению.

Стрельба по мертвякам с безопасной дистанции — чем не потеха?

Кроме того, мне действительно не хотелось, чтобы в окрестностях шлялись ожившие трупы. И пусть до Малого Днища ехать было ещё пару часов, тем не менее это — моя земля. Мне по ней ездить и мне на ней жить. И мертвякам здесь делать решительно нечего.

С момента, когда я закончил дела в Петербурге, прошло чуть больше недели. Большую часть времени мы потратили на сборы.

Тётушка решительно не желала расставаться со всем нажитым непосильным трудом, и вскоре я начал опасаться, что купленной мной для вещей повозки окажется недостаточно. К счастью, уложились. И даже в баварской карете, пожалованной мне Бергером в знак любви, уважения и благодарности за невероятные приключения на балу, коими граф теперь сможет хвастаться ещё пару лет минимум, осталось немного места для меня, тётушки и Дуняши. А был момент, когда я всерьёз опасался, что тётушкин скарб заполнит до самого потолка и её тоже.

Если честно, с гораздо большим удовольствием я бы покинул роскошный баварский экипаж и пересел в обычную карету к ехавшей следом Вареньке, но тётка была решительно против. Мол, достаточно и того, что мы вдвоём, без гувернанток и компаньонок в одном экипаже в Петербург ехали, нечего позорить бедную сироту.

Вообще то, что в обратный путь с нами пустилась и Варенька, оказалось для меня большой неожиданностью.

Когда мы уже почти заканчивали погрузку, возле дома в Симоновском переулке остановились два экипажа. Один — обычная городская коляска, второй — большая карета, груженая вьюками и сундуками.

Из экипажа вышел не кто иной, как Павел Васильевич Козодоев собственной персоной.

Я как раз пытался понять, можно ли привязать к повозке ещё один свёрток, который Дуняша вынесла из дома. Вроде бы всё уже погрузили, но вещи продолжали появляться, и уверенности в том, что этот свёрток последний, у меня не было.

Я передал свёрток Петри и пошёл навстречу гостю. Павел Васильевич снял шляпу, поздоровался и посмотрел на нашу повозку. Затем перевёл взгляд на свою карету. Из окна выглядывала Варенька.

Я удивлённо приподнял брови.

— Александр Алексеевич, надеюсь, ещё не поздно попросить вас об одолжении? — начал Козодоев. — Вы ведь прямиком домой направляетесь? Возьмите с собой Варвару Михайловну. До Язвищ вам почти по дороге, а мне было бы спокойнее знать, что она едет под вашим присмотром. Как-то не доверяю я