Александр Зорич - Пилот на войне
Тысячестраничный компендиум я (да и мы все) осваивал под руководством Андрея Грузинского. Напомню: это мобилизованный гражданский спец, светлая голова, один из локомотивов программы «Сталь-2». Той самой, что увенчалась созданием истребителя «Дюрандаль».
Ему активно помогал Фернандо Гомез — бывший коллега, пилот-испытатель господ Дитерхази и Родригеса.
Да, конечно, мы встретились. Мир летунов тесен, как ангар легкого авианосца.
Дело было в брюхе «Рюдзё», который нам выделили для развозов, пока «Три Святителя» подвергался всесторонней терапии. Низкие бимсы, тусклый свет, пахнет вокзалом — неуютный интерьер. Мы, группа пилотов, сидим на палубе с планшетами в руках и чешем затылки.
Я — старший, вроде как инструктирую молодежь. На самом деле вместе со всеми обалдеваю от информации, льющейся из уст Грузинского. Этот тонкокостный человек не был прирожденным лектором, но так увлекался, что легко перекрикивал гудение универсальной ремплатформы (это прямо напротив нас группа техников выдирала из плоскости «Горыныча» обломки клонской ракеты).
— Топливный дозатор устроен по револьверному принципу. В отличие от прямого, конвейерного, к которому вы привыкли на флуггере РОК-14 «Змей Горыныч», — заливался соловьем конструктор, — дейтериевые микрокапсулы подаются в фокус инициирующих лазеров вот из этого восьмикамерного барабана, взгляните на схему 24-бис. Двусторонний клапан-отражатель выполняет функцию отсечки подающей камеры от детонационной камеры и заодно является одним из эмиттеров электромагнитной ловушки, в которой и происходит подрыв заряда. Вы скажете, что привычный конвейерный дозатор надежнее…
Готов спорить, что девяносто процентов молодежи с ускоренных курсов первый раз слышали о такой штуке, как дозатор ТЯРД, так что «привычной» его конвейерная версия была разве что нам с Грузинским. И уж точно никто, в том числе я, не собирался оспаривать надежность нововведения.
В этот момент раздались гулкие шаги, смутно знакомый голос из прошлого поизвинялся «excuseme, perdoneme, простите», а потом на мое плечо легла рука и некто произнес:
— Господин Грузинский, я украду на пару минут вашего помощника?
— Я вам не господин, Гомез, — скривился мой тезка. — Впрочем, благоволите.
Я обернулся, поднял глаза и тут же вскочил, едва не уронив планшет о палубу.
— Фернандо!.. — тут я немного замялся, так как лезть обниматься было неловко, а простое рукопожатие не отвечало уровню эмоций.
— Я. Отойдем? — предложил пилот и крепко потряс мою ладонь, положив вторую руку на предплечье.
Он не изменился. Разве что еще больше похудел, хотя у кого из нас в те дни получилось располнеть? А так: шикарная полувоенная униформа с нашивками DiR, щегольской зачес, эспаньолка и черные смешливые глаза.
— Прибыл на усиление. Господа Дитерхази и Родригес прислали меня в нагрузку к «Дюрандалям», чтобы контейнер плотнее набить!
— Вот кого я рад видеть, так это вас! Я тут совсем зашиваюсь с новобранцами! — Я улыбнулся и даже прижал ладонь к сердцу, чтобы усилить накал искренности.
Мы отошли в сторонку.
Фернандо в обрамлении сварочных искр, бьющих за его спиной из борта потрепанного «Горыныча», кратко расспросил меня о новостях и о жизни. Я рассказал, а потом поинтересовался, какого дьявола он здесь забыл.
— Сейчас здесь очень опасно. Клоны того и гляди нагрянут, — закончил я.
— А, ерунда. Я испытываю новую технику и могу гробануться каждый день, — отмахнулся Гомез. — К тому же мне идут по контракту очень неплохие надбавки за риск. Или ты думаешь, что я к вам бесплатно? — Гомез подмигнул с отменным ехидством.
— Помню, помню. Цель жизни. Шале в Швейцарии, джакузи и две загорелые малышки с коктейлями? — Я засмеялся.
— Не в Швейцарии! На Корсике! И не шале, а пьяццо! — поправил тот и добавил хрусталя в звон моей радости, как сказали бы клоны, чтоб их цирроз забодал.
После, когда он удалился, а лекция закончилась, меня отозвал Грузинский «на поговорить».
— Аккуратнее с Гомезом, — сказал Андрей. — Фернандо корчит свойского парня, но на самом деле он — стукач концерна. И вообще, стукач по призванию. Он тут за мной приглядывает, на предмет невосторженного образа мыслей. Контракт с DiR у меня еще не отработан! И, готов спорить, уже договорился с Особым Отделом. Будет вам, пилотам, личные дела портить за малую мзду.
Да, инженер Грузинский пилота Гомеза не любил!
А мне что?
Я в концерне провел несколько увлекательных месяцев — там все на всех стучали, что ж теперь, кровью блевать? Кроме того, я не понимаю паранойи некоторых товарищей по отношению к ГАБ. Можно подумать, им нечем больше заняться, особенно здесь, на Восемьсот Первом парсеке, по сравнению с которым тюрьма сойдет за санаторий. А уж мое личное дело… знали бы вы, наивный товарищ Грузинский, что понапихали в него наши любимые органы!
Лично мне Гомез был по-человечески симпатичен. Во-первых, пилот классный, от Бога. Такие люди кончеными мерзавцами не бывают, по крайней мере, мне не попадались. Во-вторых, он напоминал мне Комачо Сантуша, отчего симпатии взлетали до черных небес.
Что еще было до начала Битвы Двухсот Вымпелов?
Еще были три вылета на охоту за ракетными мониторами. Два раза прогулялись — чисто как на уток по осени.
— Что-то клоны совсем мышей не ловят, — сказала рация голосом Ибрагима Бабакулова — замкомэска И-02, когда мы упокоили очередную пару гаденышей в районе внешнего пояса астероидов и собрались домой на «Рюдзё».
— Им совсем не жалко мониторов, что ли, — согласился Бердник. — Дрянь корыта, конечно! Но ведь и они денег стоят!
— Помяните слово Егора Кожемякина, — включился еще один наш, из второй истребительной, — это добром не кончится.
— Согласен с Егором. Или клоны окончательно рехнулись, или одно из двух, — прокомментировали дискуссию со стороны штурмовиков.
— Отставить каркать! — рявкнул Василий Готовцев, комэск-два. — Есть приказ — значит, работаем. Хоть по монитору, хоть по линкору со всем фаршем! Чтоб я подобной трескотни в эфире больше не слышал! И-02, всем ясно?
Готовцева любили. Отец-командир и штатный герой гвардейского экипажа. Телом атлет, лицо как из мрамора, грудь в орденах. Всё сплошь боевые «брюлики». Всякую чушь типа «540 лет ВКС», «За выслугу» и прочих «Инвалидов Куликовской битвы» он принципиально не носил.
И вот — третий рейд на мониторы.
Нас как самых опытных «мониторобойцев» послали в систему Вильдештерн. В рамках «ведения гибкой обороны с постоянными контрударами».
Система была единственной колонией Синапского пояса, которую клонам не удалось захватить. С ходу не получилось, а стратегическая ее ценность на дальнем фланге пояса была настолько незначительной, что больше попыток не предпринимали. Единственная прохладная планета — Вестервальд — для обитания не пригодна. Газовый гигант, где там жить? В атмосфере Вестервальда болтались станции-«газососы», а на многочисленных спутниках добывали полезные ископаемые.