Ольга Швецова - Стоящий у двери

Врач пожал плечами:

– Ничего… Ни синяков, ни царапин. Подушкой его не душили вроде. Инфекция могла быть, но никаких следов ни на коже, ни на слизистых оболочках нет. Отравили? Содержимое желудка осмотреть можно будет, только не найду ведь ничего – не в лаборатории. А так на вид – вот просто прилег и умер. Сердце? Смотреть надо. В принципе, могло и сердце отказать – стресс-то большой был, да и нагрузки немалые.

«Значит, это я виноват в смерти Мухина?» – подумал Привратник. И почувствовал, что его собственное сердце начало болеть, сжиматься, будто внутри вдруг как-то очутилась раскаленная острая игла…

Командир надеялся, что эти гражданские привыкли во всем разбираться, а не стрелять без рассуждений и бурной дискуссии. Военные уже положили бы всех на пол да с большой вероятностью – пулю в затылок. Местные все же подумают. Дорого могла бы обойтись такая политика, будь их отряд не разведывательным, собранным с миру по нитке, а настоящей боевой группой. Но тут один бардак сошелся с другим, и командир вздохнул с облегчением: поругаются и успокоятся.

– Мухин у них помер… Вот я тоже сейчас загнусь от чего-нибудь, противогаз снимал в вашем шлюзе. Вашему Главному все равно, он старый уже, а мне всего сорок шесть, и еще пожить охота. Дип-пломатия чертова!

Все выскочили пошуметь, даже Индеец, только Пищухина не видать – уединился со своей дамой сердца, и птер знает, чем они там занимаются. Насколько Доронин успел узнать Дениса, наверняка тот сидит и лупает глазами на девушку. Для начала неплохо будет, лишь бы не затягивал свои молчаливые восторги. Если девушка скучает, для отношений оно – летально.

За начальством уже послали, с минуты на минуту всё разъяснится, а пока командир повернулся к своему отряду:

– Хватит, раскаркались тут. Вы мне лучше скажите, кто вот этому чучелу СВД отдал?!

Глюк держал винтовку за спиной, но она все равно выглядывала из-за плеча. Ну, хоть притихли все, ищут виноватого. А ведь снайпером-то этот Глюк был неплохим, судя по материалам дела. Может, вседозволенность погубила? Дальнобойное оружие – оно от самого боя отстраняет: крови не видишь, боли не чувствуешь – ни своей, ни чужой. Хоть и тяжелая работа у снайпера, но не такая, как у остальных, поэтому и непонятно, что в мозгах у него творится. Глюк-Першуков, к примеру, начал левые заказы выполнять. Слава богу, не убийцей наемным – зачистку местности проводил, но вот оплату за свои «гастроли» сдавать забывал. Казенное оружие у него отобрали, а парень к хорошей жизни уже привык, вот и стал барыжить наркотой. Попался, конечно. Но, видно, к оружию у него старая любовь, отберешь игрушку – опять пакостить начнет… Командир решил пока отложить этот вопрос, успеет еще разобраться. Не до Глюка сейчас и не до снайперки пустой, незаряженной, когда на тебя три «ствола» смотрят, а на пузе тротил привязан. Тут какой выдержкой ни обладай – занервничаешь слегка.

Звать его к Главному опять явился тот же молодой блондин. Крутится возле Привратников, как адъютант, вот только не назовешь его таким словом, он сам по себе. Но информацию таскает исправно:

– Валентин Николаевич, вас срочно зовет к себе Нестеров. И сам он прийти не может. – Интонация изменилась, словно парень на что-то намекал охранникам, но те не поняли. Доронин уже и так и сяк пытался догадаться, почему Привратник не идет. Не шкафом же его придавило? Спускаясь по гремучей лестнице, он не забывал смотреть по сторонам, ожидая ловушку. Но его просто привели в медицинский отсек бункера.

– У Главного подозрение на инфаркт. Постарайтесь не тревожить его, просто выслушайте.

– А мои люди?

– С ними все будет в порядке. Но поймите и нас: вдруг умирает человек. Это сейчас разобрались, что смерть не насильственная, а сначала, конечно, испугались. Подождите здесь немного, Борис Владленович просил привести еще и Елену.

– Наверху поищите. Она у нас сидит.

– Да?

Что прозвучало в коротком слове? Доронину показалось, что слишком много для простого вопроса. И не слишком ли быстро этот «адъютант» кинулся наверх по лестнице? Не увести Пищухину девицу у такого красавчика, рылом не вышел. Влип Динька в историю, но сердцу-то не прикажешь. Приказывать нечем – голова в отключке.

Врач вышел из изолятора, где, наверное, и лежал сейчас Нестеров, поинтересовался:

– Вы-то как себя чувствуете? Раз уж пришли, может, на осмотр?

– Не надо! – Ему сейчас что осмотр, что обыск ни к чему. – Не жалуюсь. Болячки сообразно возрасту и профессии.

А про радиопротекторы на дорожку спросить надо бы, но попозже. Неуютно было командиру без своего отряда, разделить силы – первый шаг к уничтожению. Но пока ничего не заставило насторожиться, в воздухе витал запах сердечных капель, спирта для дезинфекции. Похоже на правду.

– Лена, а у нас в метро говорят «на поверхность», а не «наружу».

– Ну, вы глубже под землей… Бункер – всего три этажа да крыша. – Елена все же сумела разговорить Дениса, сначала он только отвечал на ее вопросы, а потом уже немного рассказал и о городе. Невозможно было представить, что выжили тысячи людей. Десятки тысяч! Она даже и не видела никогда такого количества народа. Но станции, как рассказывал дядя, были малы, туннели для жилья непригодны, а уж опасностей под землей столько! Денис, вероятно, их даже преуменьшил, чтобы не пугать раньше времени. А у них тут что? Хоть каждый в отдельную комнату заселяйся, если не боишься от скуки зачахнуть. Весь нижний уровень жилой, и свободное место есть. На втором тоже живут, а на верхнем, кроме служебных помещений, ничего нет. Второй бункер закрыт, под склад используется. Она там часто бывает, женщины ходят туда порядок наводить и запасы проверять. Об этом девушка и рассказывала Денису:

– Говорят, перед войной сюда в срочном порядке завезли всё, что нужно, забили склады провиантом и другими вещами первой необходимости. Затеяли даже ремонт, но не успели. Дядя рассказывал, что потом тут чуть не угорели все, замазывая вонючей масляной краской ржавчину на конструкциях. Я не помню, только родилась тогда.

«Значит, родителей у нее тоже нет, – думал Денис. – Один дядя, и тот вечно занят, потому что где ж Главному Привратнику взять время?» Ведь из рассказа Елены следовало, что Нестеров стоял во главе правительства бункера с самого начала.

Говорить ничего и не пришлось… Денис просто сидел и слушал, чувствуя себя на своем месте; дрожь прошла, и он понял, что девушка от него не убежит, потому что ей также не хочется никуда отсюда уходить. Можно и дальше рассказывать про Бауманский Альянс, не равняясь на Сафроненко, так, как сам умеет, не пытаясь лезть из кожи вон, чтобы подобрать слова. Поняв это, он успокоился. Но тут послышался стук в дверь, почему-то смутивший Дениса. И видеть вошедшего ему совсем не хотелось. Ни сейчас, ни когда-либо еще.