Александр Афанасьев - Время героев (СИ)

Грузовики свернули в зону, Хаммер же попал в затор перед "зеленой зоной", объединенной зоной безопасности. Так называлась часть города, отгороженная сплошной стеной с датчиками движения и патрулируемая исключительно североамериканскими контракторами. Эта зона считалась безопасной, этаким островком цивилизации в море хаоса и безумия. И как всегда, из-за досмотра, перед ней была очередь.

Досматривали тоже контракторы. Несколько человек с собаками шли мимо колонны, таких групп было несколько (господи, что собака может почуять, когда она чуть ли не задыхается от выхлопных газов). У шлагбаума проверяли документы, процедура эта была быстрой, но не слишком, потому что каждый ID[24] имел магнитную полосу, которую прокатывали на специальной машине и смотрели, что покажет компьютер. Отдельно была построена площадка для полного досмотра — тут не церемонясь, раздевали догола людей и вспарывали ножами обивку салона. Контракторы вообще особой куртуазностью манер не отличались.

Когда дошла очередь до них — Гонсалес протянул свой МИД[25] и три гражданских карточки своих спутников. Долго их не задерживали.

В Зеленой зоне жизнь была, конечно, попроще и получше, чем за ее стенами — но не слишком. Это был лакомый кусок для анархистов всех мастей и видов — и поэтому ее постоянно патрулировали. Здесь было довольно чисто, машины тоже были чистые, а не заляпанные грязью, как обычно в Бразилии. В Зоне было много гражданского жилья, и тем бразильцам, у которых оно было, здесь очень повезло в жизни — они сдавали его в аренду представителям различных международных организаций, получая за это твердую валюту. Много заборов, тут были и виллы, и сейчас они были окружены глухими и высокими заборами из оцинкованного профнастила. В большинстве из них нашли приют различные гуманитарные фонды и организации.

— Куда дальше, сэр?

— В самый лучший отель, какой тут только найдется, парень! — оптимистично заявил коп N 1.

— Эй, не забывай про лимит командировочных… — сказал коп N 2.

— Если они попробуют вычесть с меня — я подам на них в суд. В конце концов, они должны мне платить повышенные командировочные за командировку в такое дерьмо.

Отелем, конечно же, был Хилтон. Очаровательная мисс Хилтон была весьма рисковой дамой во всем, в том числе и в инвестициях. Пока риск приносил результат — номер в Сан Паоло Хилтон стоил в два с половиной раза дороже, чем сходный по площади номер в Нью-Йорке, а затраты на ремонт от попаданий мин и снарядов были относительно небольшими. Большинству постояльцев на цену номера было плевать — платили не они, платила командировавшая их организация.

— Когда за вами заехать, сэр?

— Эй, ты что, не заселяешься? — спросила коп N 3.

— Мэм, я предпочитаю ночевать на военной базе.

Копы почему то переглянулись:

— Тогда завтра в… семь по-местному, нормально?

— Да, сэр.

Гонсалес очень удивился бы, если бы смог подслушать разговор, который состоялся между копами, когда они заселились в номера и разложили вещи. Для разговора они использовали пожарную лестницу, дверь на которую никогда не закрывалась. Вдобавок один из копов включил скэллер,[26] устройство, которое не закупало ни одно полицейское управление САСШ.

— Работаем? — спросил N 2.

— Есть выбор?

— А этот? Подставной?

— А то. Он что на базе — ночевать будет?

— Мальчики, бросьте — заявила коп N 3 — в конце концов, это всего лишь армейский капрал, боящийся нас как огня.

— А по вечерам строчащий рапорты. Да брось…

— Или получающий нагоняй от начальства.

— Слушай, Лиза. Если он тебе так приглянулся — ты его и отвлечешь, если что, окей?

— Да пошел ты…

Это был рай. Если не рай — то, во всяком случае, его преддверие.

South line…

Так когда-то звали роскошную туристическую компанию, которая работала давным-давно, когда мир еще не полетел, кувыркаясь, в тартарары, когда угнанные самолеты еще не протаранили башни Всемирного Торгового Центра, когда еще не случилось то, что случилось в Бразилии, а в Мексиканском заливе и по всему латиноамериканскому побережью еще не рейдерствовали пираты. Когда через Мексиканский залив проходили не только торговые корабли под охраной корветов ВМФ САСШ, но и туристические лайнеры безо всякой охраны. Когда Порт-о-пренс, Доминикана, Веракруз вызывали у людей ассоциации с дайкири, выжженным солнцем белым песком и знойными мучачас, а не с ежедневной сводкой о потерях. Это было время, о котором уже мало кто и помнил, как оно было — тогда.

Тогда-то и работала компания Саус Лайн. Заказывала на японских, собственных североамериканских и русских верфях многопалубные (от двенадцати до восемнадцати палуб) круизные лайнеры и организовывала путешествия — круизы по всем благословенным уголкам мира. Гавана, Буэнос-Айрес, Рио — тогда еще Рио считался более — менее спокойным городом и уж во всяком случае безопасным для туристов. Североамериканские работяги, вкалывающие на заводах Дюпона и Форда, целый год копили на круиз, на две недели рая.

Теперь ничего этого не было. Саус Лайн балансировала на грани банкротства, треть ее судов работала, треть простаивала, а последняя треть была арендована правительством САСШ и переделана в плавучие госпитали и центры развлечений для солдат. Их охраняли боевые беспилотные платформы всех видов — подводные роботы, надводные катера-роботы, летательные аппараты — роботы. Но эти центры считались безопасными — на земле, в зоне боевых действий подобного рода объекты размещать было намного опаснее, чем на воде.

В одном из таких вот "плавучих дворцов" и отлеживался Альварес. Его доставили с базы вертолетом, в бессознательном состоянии. Два ранения, потеря крови, переломы, тяжелая контузия. Но он выкарабкался. В нем было крови больше чем в свинье, уготованной на забой в субботу и больше жизни, чем в кошке, вот так вот, сэр…

А сейчас ему, уже стоящему на ногах и относительно хорошо себя чувствующему, предстояло последнее испытание. Медицинская комиссия.

Зайдя в переделанный из каюты второго класса кабинет, уже по лицам членов комиссии Альварес понял — дело дрянь. Но надо было держаться. Возможно — их еще удастся убедить…

Членов комиссии было трое. Первый — ему как раз больше подходила кличка "док", этакий патриархальный сельский коновал, толстый, с неаккуратными усами, с глазами навыкате. Второй — полная ему противоположность — невысокий, худой, жилистый. Третий — дама, тощая, лет сорока с вытянутым лошадиным лицом, на котором выделялись ярко накрашенные ужасающего оттенка красной помадой губы. Это делало ее похожей на вампиршу.