Владимир Чистяков - М.С.

В приёмную вошёл ещё один человек. Ослепительно красивая черноволосая женщина с тростью под мышкой.

Цифры о служащих в армии аристократах засекречены, но Марине прекрасно известно что из почти миллиона аристократов призывного возраста, в армии служит от силы пятьдесят тысяч. При армии приближающейся к двадцати миллионам не очень впечатляет. Тем более, что многие из них и так не афишировали свою принадлежность к дворянству. Зато ''работающих на оборону'' дармоедов в военной форме и с громкими фамилиями в тылу скопилось уж очень много. Конечно, там были не только аристократы всех мастей, но они-то заметнее всех.

Так что, весьма распространённым воинским преступлением были драки между фронтовиками и тыловиками. Нередки и убийства. Эта неприязнь пока ещё не носит политической окраски, но это только вопрос времени. А если ещё и учесть колоссальный характер армии… В общем, во всех городах где имеются крупные госпитали не очень спокойно.

Среди тех представителей элиты, кто действительно работают на оборону в той или иной сфере, но не афишируют свою социальную принадлежность, есть и женщины. Иные из них могут в чём угодно поспорить с любым из мужчин. Наиболее известна из них та, которую все называют не по имени, фамилии или титулу, а по краткому и ёмкому прозвищу — Бестия; официальное звание и должность — генерал-лейтенант, начальник внутренней безопасности. Генерал-лейтенантов в империи несколько десятков человек. А вот Бестия одна.

Впрочем, она-то знаменита в первую очередь вовсе не храбростью. Вернее, не только ей.

Есть и ещё один забавный факт: министерств и приравненных к ним ведомств хватает. Хватает и титулованной аристократии. Однако, днём с огнём можно искать титулованного министра и не найти. Титулы есть у всех министров. Пожалованные за заслуги. К родовой аристократии они не принадлежат. Только один из приравненных к министрам из родовитых аристократов имеется. Титул весьма и весьма пышный. Император превыше всех. Второй по значимости, согласно не изжитым феодальным предрассудкам — у главы Великого Дома Еггтов. Второй Великий Дом — Ягры. У Главы родовые замки ещё не все проданы. К древнему и прославленному роду принадлежит министр. Голубая кровь до… уже никто не помнит, какого именно колена.

Именно голубой кровью и отличается министр от прочих сановников. Сановники всех рангов её откровенно боятся. Боится и весь высший свет. А она всего-навсего Бестия.

Вся грэдская интеллигенция ненавидит её, шепотом рассказывая ужасы о десятиэтажных подвалах, где сутками пытают и расстреливают инакомыслящих. Говорили о звериной жестокости Самой и её подручных.

Всё бы ничего, но в подвалах под зданием безопасности никогда не было ничего кроме бомбоубежища, неплохого, для генералов строили, но не более того. А если учесть, что столицу за всё время войны бомбили раз десять, и то больше из пропагандистских соображений. Так что бомбоубежище прибывало в стабильно закрытом состоянии. Инакомыслящие, даже без визитов к Бестии занимались тем, что строчили друг на дружку та-а-а-кие доносы, что рассматривай она хотя бы десятую часть, то с расстрелами всевозможных заговорщиков не справилось бы несколько пулемётных рот. А с теми, что поступали, как втихаря говорили сотрудники, поступала довольно интересно: личный сортир в одном из особняков приказала оклеить, по крайней мере, с самыми выдающимися с литературной точки зрения так на самом деле и поступила. Только сортир был обклеен общественный в самом высоком здании столицы (том самом, из окон которого даже Приполярный Архипелаг видно). Была ли жестока, мало кто знал, а увольнения из органов за превышение полномочий при ней имели место быть, чего не случалось при предшественниках.

Да и смертных приговоров в отношении фрондирующих интеллигентов за последние десять лет вынесли не так уж и много. К тому же, примерно половина осуждённых за политику императором помилована. А вот уголовников расстреливают безжалостно. Насколько оправдана подобная политика — по данному вопросу имеются разные мнения.

Особенно среди столичной интеллигенции.

Бестия считает, что в столице в частности и империи вообще есть много чего, но одного только нет — честных и порядочных людей. Проблемой было то, что слишком многие считали себя именно честными и порядочными. А таковыми-то вовсе и не являлись.

И будь на то её воля, в первую голову расстреляла бы тех, кто сам себя нарёк совестью нации.

'' Они не совесть, — говаривает она иногда, — они то, против чего больной организм вырабатывает антитела. Раковые клетки. Проблема только в том, что слишком больной организм не может вырабатывать этих антител в достаточном количестве. И сдохнет он рано или поздно. Однако меня организм всё-таки выработал. Антитело. А нужен уже скальпель хирурга''.

Соправителей четверо, но когда просят назвать второго человека в империи, называют не кого-то из них, а как раз её. Зовут её и друзья, и враги, не по имени или фамилии, а по короткому прозвищу. Прозвищу, так похожему на боевой клич — Бестия.

Она очень высокая, настолько, что почти никогда не носит популярных шпилек. В светло — синем костюме тройке. Поверх красного банта над сердцем красуется усыпанная бриллиантами звезда — высший имперский орден. Ниже — пять рядов колодок. Под одной из пуговиц пиджака — короткая алая ленточка с чёрной каймой — так иногда отмечают нашивки за тяжелые ранения. Через плечо маленькая сумочка. На руках — чёрные перчатки.

Министр славится умением великолепно одеваться. Её наряды зачастую изысканны и разнообразны. От рождения очень богата, да и жалованье имеет такое, что только на него может менять костюмы по несколько раз в день. Делает она это значительно реже. И частенько ходит просто в генеральской форме. Даже не парадной.

Одна черта туалета известна абсолютно всем. Трость с золотым шаром на рукоятке. Уже многие годы никто не видал Бестии без неё. Трость словно приросла к министру. Она иногда ходит с ней, но чаще носит в руке, зажав конец под мышкой. К образу Бестии приросла трость, став характерной чертой внешнего облика. Никто не знает, какие воспоминания связаны с этим предметом. Мало кто помнит Бестию без трости. Даже на мирренских карикатурах присутствует эта вещь.

Посторонний человек, зная об этом месте, мог принять вошедшую только за императрицу. И больше ни за кого. Но императрицей она никогда не была, хотя и знают её гораздо лучше, чем жену императора. Поклоняются, уважают, боятся, ненавидят… По-разному. Зовут в глаза и за глаза, чаще не по имени или званию, а по прозвищу. А прозвище краткое и ёмкое. Уже почти стало именем. Потому что подходит человеку прозвище. За дело зовут её Бестией.